Константа

Посмотрела на влажные запотевшие стенки душевой кабины, убедилась, что права и поняла, что очень устала за сегодня и нужно полежать, а чтобы это сделать, требуется дойти до спальни.

— Сорян, — проходя мимо и едва ворочая языком, запоздало извинилась я, за свое настырное прерывание чужих водных процедур.

Коридор, спальня, кроватка.

— Что с тобой? — тихий вопрос и вроде бы прядь откинута с лица.

Смысл доходит с опозданием. Ответ формулируется еще дольше."

"— Лечение поменяли. — С трудом повернулась на другой бок и уперлась лицом во что-то. Махровое. Усилие на осознание — бедро в полотенце. Вроде надо бы отодвигаться в таких случаях, но сил уже нет, суточный лимит исчерпан. Ну и хуй с ним, так удобно, да и пахнет хорошо. Поплотнее зарылась лицом в полотенце и, чувствуя странную успокоительную тяжесть в венах, наконец-то действительно полностью вырубилась.

В себя приходила медленно и неохотно. Приглушенный свет, все еще моя комната. Взгляд врезается в знакомый силуэт, склонившийся и скрестивший предплечья на спинке кресла с сидящим в нем кронпринцем, напряженно глядящим в пол.

— …кий раз, когда я тебя прошу за кем-либо присмотреть, то рано или поздно настает время захватывающих историй, — вкрадчивый густой недовольством голос Кости и Аркаша сжимает челюсть, но не поднимает взгляда от пола. — Если бы она переехала в места отдаленные, куда у нас допуска нет, шоб… что бы ты придумал в качестве оправдания? Снова человека КамАЗ похитил, инопланетяне сбили? В смысле, наоборот. Хотя, это же ты…

— Зарипова тогда действительно КамАЗ сбил. — Пробормотал Аркаша и тверже сжал челюсть, когда Анохин протяжно вздохнул.

— Кость, — голос Мазура откуда-то из-за угла, в который я с трудом поворачиваю голову, — если позволишь, девочка только перед тобой теряется, да и то не всегда…

— Я делал запрос на адвоката? — впервые в интонациях Кости отчетливо слышится раздражение. Давящее, отравляющее горячим свинцом воздух, пока Тарасыч, скучающий на краю моей постели, смотрел на заряженную в мою вену капельницу.

— Как самочувствие, Евгения? — пробасил Тарасыч, заметив проблески разума в тумане глаз.

Вяло поморщилась и с трудом кивнула на его «ну, поспи, поспи, с утра как новая будешь». Он врач, ему виднее, потому, с трудом повернув голову, уловив переходящее мерцание плавленого золота, снова канула в спасительное забытье. С янтарным бликом и медовым вкусом.

* * *Тарасыч почти не наебал, утром мне действительно стало на порядок лучше. Не новенькая, конечно, но вполне сносное б/у. Оглядев руки с проколотыми венами, направилась разведывать обстановку, предварительно просмотрев молчащий телефон.

Анохин пил кофе в трапезной, оперевшись бедром о подоконник и глядя на бумаги у себя в руке.