Конго Реквием

Расследование пришло к выводу о самоубийстве Ласея, как он и надеялся. Виар поспешил прикрыть дело, а потом нанес визит младшему Морвану. Сделка с полуслова. Мир в обмен на молчание братьев. Мистер Прыщ отбыл, будто его и не было, уже весь в хлопотах, как бы ему занять место Старика на площади Бово.

Мэгги умерла 21 декабря 2012 года. В очередной раз Лоик занялся организацией похорон. С согласия Эрвана он положил ее в землю на Бреа, рядом с Грегуаром: каждый был кошмаром другого, пусть и дальше грезят вместе. Они оставили Гаэль, их леди д’Арбанвиль, одинокой на кладбище Монпарнас в ожидании, пока они к ней не присоединятся под землей.

Лоик так больше и не вернулся в «Firefly Capital». Придурки, которые там пахали, как-то крутились без него несколько недель, вот пусть и продолжают в том же духе. Следующие месяцы он провел, занимаясь братом и пытаясь медленно сблизиться с детьми. София оценила его усилия, и условия развода переменились. Однако они ни разу даже не заговорили о том, чтобы снова сойтись: Лоик отказался от кокаина, но не стал при этом идеальным мужем. Кстати, он и интересовался только Милой и Лоренцо: хотел понять их, разделить их мир и не скучать с ними рядом. А для этого он должен был посвятить им все свое сердце – не разбрасываясь на женщину. Когда он оставался без потомства, то занимался спортом или читал пояснения к «Алмазной колеснице».

Он подробно рассказал Эрвану о своем последнем путешествии: старший одобрил. По молчаливому соглашению сила и власть отныне распределялись между обоими братьями. И больше они никогда не говорили о том деле. Иногда неохотно упоминали Гаэль – так едва касаются незажившей раны. Вспоминали и Старика, из-за какой-нибудь мелочи, забавной истории, но никогда Мэгги, которая унесла свою загадку в могилу. Убийца, жертва, манипулятор, безответная, любящая, ненавидящая: картинка расплывалась.

Голос был другой, да и человек тоже. Возможно, шершавый росток чего-то нового, целина, которую предстоит возделать. Лоик снова наполнил свою чашку и с наслаждением отпил пряной жидкости. Каждый обжигающий всплеск напоминал об успокоительных часах в гималайском монастыре.

Сидя в траве, спиной к стволу дуба, он любовался морем, которое сливалось с изогнутой линией земли и собирало на своей поверхности миллиарды солнечных блесток, как золотоискатель в своем решете.

– Я знаю, что мы будем делать, – сказал он вдруг, поднимаясь и становясь за шезлонгом Эрвана. – Мы уедем в Зонгдиан, ты и я.

– Зонгдиан, на тибетской границе. Там я открыл для себя буддизм Ваджраяны. Можем же мы устроить себе маленький духовный экскурс.

Эрван промолчал – без всякого энтузиазма.

Лоик продолжил объяснения – просто чтобы заполнить пустоту.