Конго Реквием

– Человек-гвоздь – почему именно он как модель для подражания?

– А другие убийства, как они происходили?

– Свой план я составил уже давно.

– С помощью Изабель Барер.

– Конечно. Когда я рассказал твоему брату, что она боготворила Фарабо, он слопал эту чушь и не поперхнулся. Лишнее доказательство, что даже хороший коп может ничего не смыслить в психологии. Изабель, зачарованная старым потасканным психом? Кто мог поверить в такую бессмыслицу? Нет, она была и моей пациенткой, и моей любовницей, и моей партнершей. Ее увлекали мои исследования, которые являлись продолжением работ ее мужа.

Ласей разразился смехом:

– Наши отношения уже долгое время развивались в куда более сложных сферах.

– Расскажите об Анн Симони.

– Изабель лечила ее от дурных наклонностей. И ей было совсем не сложно заманить ту в ловушку. Мы взяли ее на борт под мостом Арколь. Я снова стал Человеком-гвоздем. Новые наслаждения, новые подтверждения. «Фармакон» разбил мои барьеры.

Лоику казалось, что он движется в знойной пустыне, среди побелевших черепов, забытых тел, убийственной жары. Перед глазами возник отчет о вскрытии Анн Симони и те ужасы, которые Ласей заставил ее вынести. Тут нечего обсуждать.

Что до организационных деталей – место жертвоприношения, использование «зодиака», дерзость того, как было размещено тело, – это он мог оставить копам, то есть никому. Ласея не арестуют. Или он умрет, или выпутается из этой истории беспорочным, как задница девственницы, но все решится здесь, в этих четырех стенах.

– Трудно было к нему подобраться. По такому случаю пришлось Эрику Кацу снова стать женщиной. Это она ввела анестетик. А я прибыл для жертвоприношения.

– В его крови не было следа химических веществ.

– Это моя профессия. Уж позволь мне с точностью знать свойства препаратов, которые я использую, и их воздействие на организм.

Картинки теснились в голове Лоика. Обольстительный психиатр и его ассистент – женщина-мужчина, которая забальзамировала собственного мужа и детей. Убийственная сила, высвобожденная сывороткой, дающей прямо противоположный эффект. Нейронные манипуляции, которые в реальности оборачивались потоком ужаса…

– Гаэль в Сент-Анн, – бросил он, словно наркоман, требующий еще одну дозу.

– Я должен был приближаться к Морвану концентрическими кругами, как змея. Устранение твоей сестры было решающим этапом, но я недооценил малышку. Гаэль оказалась настоящей дочерью своего отца. Более сумасшедшей и боевой, чем самый фанатичный воин.

– Какова была роль Фарабо? Зачем было переводить его из Бельгии?

– Когда твой брат явился меня допрашивать, я понял, что ему нужен виновный. И мне пришло в голову этого виновного ему предоставить.