Конго Реквием

На сетчатке Эрвана отпечатался силуэт в черной куртке с поднятым капюшоном, как у шпаны, скорее крепкий и в прекрасной физической форме. Ничего общего со стариком, иссушенным медикаментами и годами пребывания в психушке. И до черта общего с той сволочью в капюшоне на рейде в порту Фос. На этот раз страх взорвался внутри его тела, как стеклянная бутылка, разбросав острые осколки по венам и нервам. Кто был этот парень?

Эрван промчался мимо гладильных агрегатов, работающих со скоростью ткацкого станка, потом притормозил в нескольких метрах от приоткрытой двери. Возможно, прямо за ней его поджидал убийца. Он опустился на колени у тела рабочего. В груди у того зияли две дыры размером с раздавленный помидор. Еще теплый, но мертвый. Эрван поднялся, медленно толкнул дверь и переступил через труп. Взгляд налево, направо: никого, кроме нескольких голов в шапочках, укрывшихся за крутящейся вхолостую лентой конвейера.

Он схватил тележку, заполненную бельем, и снова пустился в путь, под защитой импровизированного щита. Ни выстрела, вообще ни малейшего шума, кроме всплесков влажного пришептывания. Подошвы скользили, куртка прилипала к коже, страх сочился из пор, создавая ощущение, что он пропитался окружающим паром. В голове билась единственная мысль: любым способом остановить бойню.

Новая дверь. Новое помещение. Подвешенные в воздухе огромные пронумерованные тканевые мешки плыли, распахиваясь перед последним поворотом и вываливая свое содержимое в баки, которые отправлялись по другому рельсу. Отсутствие рабочих придавало этому механическому балету еще более сюрреалистичный характер.

В другом конце – не выход, а лестничная клетка и сама лестница, уходящая вниз, в подвал. Эрван приблизился, на этот раз двигаясь в ритме баков. Шахта походила на чертову бойницу. Убийца, конечно же, затаился на ступеньках и теперь выцеливал его, как в стрельбе по тарелочкам.

Оставалось всего несколько метров… Он задержал дыхание и, сжимая двумя руками оружие, встал в проеме лицом к лестнице. На него кинулась тень. Эрван, с пальцем на курке, вовремя остановился: просто запаниковавший парень, что-то лопочущий на своем языке.

Однако он сумел уловить одно слово, выделявшееся в неразборчивом потоке:

– Перхлорат! Перхлорат!

Эрван осознал, что за запах он чувствует. От парня шибало в нос эфиром. Он рискнул бросить взгляд в лестничный провал. Внизу у ступенек в полусвете переливалась лужа. После попытки сбежать через аварийные выходы убийца замуровался в своей норе и открыл бидоны, чтобы не подпустить врага. Чистое самоубийство. Загнанный вниз, он сдохнет первым.

Прикрыв нос и рот рукавом, Эрван спустился, держа пистолет на изготовку. Внизу новая дверь.