Конец Смуты

Другие прекрасно помнили, как вел себя боярин в первое время после пострижения, и считали его более мирянином, нежели монахом. И наконец, была и третья сила – иерархи, сообразившие, что Филарет новому царю неугоден, а стало быть, открывается вакансия и вместе с ней – потрясающие перспективы. Правда, представители этой третьей силы пока помалкивали и приглядывались, решая, кто с кем и против кого будет дружить. Ну и земство решило все традиционно. Дескать, ты, Иван Федорович, царь, и тебе виднее. Как ты скажешь, так мы и сделаем.

Все это мне почтительно доложил Иван Никитич Романов, дождавшись моего возвращения.

– А ты, боярин, за что высказался? – спросил я его, выслушав.

– Ну так ты мне, государь, на сей счет не повелел ничего, так я и промолчал.

– Правильно, Иван Никитич, хочешь и честь соблюсти, и капитал приобрести. Ну а что: и царь жалует, и брат в патриархах.

– Государь, кабы ты мне повелел… – начал оправдываться Романов, но я его перебил:

– Да все нормально, боярин, я не сержусь. Война не завтра кончится, и до ее конца брат твой все одно не воротится. А как воротится, так я, может, с ним еще и полажу. Но сейчас я хочу знать, кто за него драться готов непритворно, а кто лишь для вида поддерживает.

– Да как же про то узнаешь?

– Да так, сейчас ведь те бояре, что его руку держат, кинутся ему отписывать об сем деле, не так ли?

– Вот, а нам надо знать, кто и, хорошо бы еще, что именно напишут.

– Гонцов перехватить?

– Нет, все одно всех не перехватим, но вот знать, кто отправил, нужно. Ну а если гонец устанет дорогой и кто-то сие письмо прочтет да список сделает, так совсем хорошо будет.

Переговорив с боярином, я отправился в свои покои, благо время было послеобеденное. Еще у Пушкарева я немного перекусил, так что есть не хотелось совершенно. Бояре же мои – люди и без того, за редким исключением, тучные, им и вовсе не грех попоститься. Спать я, разумеется, не собирался, вместо того хотелось спокойно обдумать проект первого учебного заведения. Поначалу я предполагал, что это будет что-то вроде Славяно-греко-латинской академии, какую у нас завели только в конце века. Начать со светского университета было абсолютной утопией. Большинство моих подданных меня бы просто не поняло, а духовенство и вовсе встало бы на дыбы. Учредить ее я собирался сразу после похода на Смоленск. Сначала там будут готовить священнослужителей, а со временем появятся и светские дисциплины. Но последние события привели меня к мысли, что с толмачами из Посольского приказа надо что-то делать. То, что два раза не смогли найти переводчика с латыни, это еще полбеды. Слышали бы вы, как они переводят на немецкий! Короче, первым учебным заведением будет школа толмачей. Название пока еще не придумал, но как вариант – гимназия.