Конец Смуты

 – Что там стряслось?

– Да я и сам не знаю, вроде как Рюмин вернулся из Стекольны.

– Понятно, а как там Заруцкий, говорит что?

– Молчит, пес, только ругается. Ты же его, государь, на дыбу не велел пока, вот он и кочевряжится.

– Успеем еще на дыбу. С Кирей что?

– А что с Кирей – кается и просится отслужить вину.

– Да ну его, ненадежный человек. Заруцкого с Маринкой предал и тебя, государь, предаст.

– К тому же еще и дурак!

– Потому что обратно в Коломну кинулся. Прорвался бы в лес – может, и не нашли, а так…

– Как повелишь с ним государь, в петлю или на кол?

– Слушай, вот не надо этих извращений восточных… Как по мне, так петли вполне станет.

– Добрый ты, государь.

– А то! Ну чего мнешься, спросить чего хочешь?

– Государь, а что такое «извращение»?

– Тьфу ты, прости меня господи – сколь годов мужику, а он не знает, что такое «извращение»! Изыди, нечистый, иди вон у Анисима спроси, он точно знает.

Послание и впрямь было от Рюмина, он коротко сообщал, что вернулся от Густава Адольфа с хорошими вестями и личным посланником шведского короля. «Надо возвращаться», – подумал я. Вот только с этой царицей липовой надо что-то придумать.

На следующий день в собор Коломны по моему приказу привели Заруцкого и Марину в сопровождении стражи. Увидев атамана, Мнишек кинулась было к нему, но повисла на руках стрельцов.

– Не так быстро, пани, – сказал я, глядя на это, – у вас будет время.

Встречавший нас вместе с настоятелем и прочим клиром отец Мелентий встревоженно спросил:

– Что ты задумал, государь?

– Ничего особенного, святой отец: повенчай их.

– А будет атаманша. Ну, делай же, что тебе царь велит.

Мелентий вздохнул и начал чин венчания. Заруцкий сначала попытался вырваться, но потом обмяк.

– Не можно… – хрипло сказал он, повесив голову.

– Чего тебе не можно?

– Не можно венчаться, мы уже венчаны.

Услышав это, собравшиеся ахнули, а Марина закричала: «Молчи!»

– Продолжай, – велел я атаману.

– Венчаны мы, государь, уже год как… – обреченно выдохнул он.

– Мой сын. Не убивай его, государь.

– Поклянешься в том перед святыми образами?

– Все слышали? – громко спросил я. – Марина, ложно называвшая себя царицей, на самом деле венчаная жена казака и разбойника Ивашки Заруцкого и сына своего от него прижила!

– Мекленбургский дьявол!.. – простонала Мнишек, опускаясь на каменные плиты пола. – Проклинаю тебя и род твой – до седьмого колена проклинаю!

– Совет да любовь, – бросил я через плечо, проходя мимо нее.

Выйдя из собора, я велел седлать лошадей, пора было возвращаться в Москву. На этот раз ехали не торопясь. Впереди опять шли татары, но сам царевич Арслан ехал вместе со мной. Заруцкого и Марину везли следом, его – в клетке, а ее с сыном – на санях, в окружении стрельцов.