Конец Смуты

Царский дядька, как ни крути – чин немалый! Вот и мучаюсь, а хуже всего, что они по-нашему ни бельмеса!

Услышавший пояснения Лемешева подьячий гаденько улыбнулся и пробурчал:

– Что там дядька – вот у внучки его чин так чин: царские постели стелить!

– Но-но, – прикрикнул на него боярский сын, – не твоего ума дело! Ты своей службой занимайся, а будешь языком мести, так быстро на съезжей окажешься!

– А я чего? Я ничего… – пошел тот сразу на попятную.

Из фургона тем временем выглянула красивая девушка в немецкой одежде и немного испуганно посмотрела по сторонам. Не увидев знакомых лиц, она хотела было юркнуть назад в фургон, но наткнулась на строгий взгляд Алены Вельяминовой.

– Кто ты такая? – строго спросила боярышня по-немецки.

– Меня зовут Лизхен, а почему ты спрашиваешь?

– Добрая госпожа говорит по-нашему? – обрадованно воскликнул пожилой немец, отодвинув девушку и спрыгивая на землю. – Меня зовут Фридрих, и я служил еще покойному герцогу Сигизмунду Августу Мекленбург-Стрелицкому, отцу вашего кайзера, а это моя дочка Лизхен.

– А вы не слишком стары, чтобы быть ее отцом?

– На все воля божья, добрая госпожа. Его величество велел мне отправляться в Москву и купить для нас с Лизхен домик в немецком квартале. Но никто не может объяснить нам, как туда добраться.

– Немецкая слобода еще не отстроилась после Смуты, но вы можете остановиться здесь. Завтра я прикажу слугам проводить вас.

– Благослови вас Бог, добрая госпожа! Лизхен, поблагодари ее милость.

– Благослови вас Бог, сударыня, – сделала книксен слезшая с фургона девушка, – простите мне мою неучтивость, но вы так строго посмотрели на меня, что я испугалась.

– Добрым слугам нашего государя нечего бояться. Проходите, вас никто не обидит.

– Алена Ивановна, ты чего это, речь ихнюю разумеешь?! – воскликнул Лемешев, с удивлением наблюдавший за разговором.

– Немного, дядя Ефим. Оставь их здесь без опаски, а завтра слуги проводят в Немецкую слободу, пусть строятся или как хотят.

– Ох, боярышня, вот спасибо! Выручила, а то не знал, что и делать с ними, немыми.

Обрадованный, что избавился от обузы, боярский сын поспешил вскочить на коня и отправиться прочь. Вслед за ним ушли и его люди вместе с подьячим. Слуги уже закрывали ворота, когда перед ними оказался отец Игнатий.

– Я пришел узнать, как успехи ваших учениц, ваша милость, – обратился он к боярышне, – и принес вам книги.

– Благодарю, что не забываете нас.

– Как можно, вы и ваши подопечные – сейчас мои единственные ученицы. У вас гости?

– Это немецкие слуги нашего государя. Я говорила с ними на их языке, и, кажется, они меня поняли, хотя…

– Вас что-то смущает?

– Мне кажется, что они не сразу поняли, кто я.