Конец смены

Ходжес таки достает пистолет именно в тот момент, когда приклад опускается снова. Ходжес и слышит, и чувствует, как у него ломается запястье, видит, как «глок» падает в снег и почти тонет в нем.

Стоя до сих пор на коленях, Ходжес видит высокого мужчину — значительно выше Брейди Хартсфилда, — который стоит перед неподвижным телом Холли. На нем балаклава и очки ночного видения.

Он увидел нас, как только мы вышли из-за деревьев, думает Ходжес. Насколько я понимаю, он увидел нас среди деревьев, когда я надевал перчатку Холли.

— Поздравляю, детектив Ходжес.

Ходжес не отвечает. Он думает, Холли еще жива и она придет в себя от удара, который получила. Но, конечно, это глупости. Брейди не собирается дать ей шанс прийти в себя.

— Вы идете со мной в дом, — говорит Брейди. — Вопрос стоит так: брать ее туда или нет — пусть тут в сосульку превращается. — И, словно, читая мысли Ходжеса (насколько Ходжес понимает, он это может): — О, она еще жива, по крайней мере, пока что. Я вижу, у нее спина шевелится. Хотя после такого удара и лицом в снег — кто знает, надолго ли это?

— Я ее понесу, — говорит Ходжес. И понесет. Как больно это не было.

— Ладно. — Обдумывать некогда, и Ходжес понимает, что Брейди этого хотел и ждал. Он на шаг впереди. Все время так было. И кто виноват?

Я. Только я. Это мне за очередную игру в одинокого волка… но что я еще мог сделать? Кто бы в это мог поверить?

— Поднимите ее, — говорит Брейди. — Увидим, действительно ли вы это можете. Потому что вы очень дрожите…

Ходжес подкладывает руки под Холли. В лесу он не мог подняться на ноги после падения, но сейчас собирает остатки сил и поднимает ее бесчувственное тело, словно штангу. Он теряет равновесие, едва не падает, но все же находит равновесие. Обжигающая стрела где-то делась — сгорела в лесном пожаре, которую сама же и начала в его теле. И он прижимает Холли к груди.

— Это хорошо. — В голосе Брейди слышать искренний восторг. — А теперь посмотрим, донесете ли до дома.

Как-то Ходжесу это удается.

Дрова горят хорошо, и в помещении стоит умопомрачительная жара. Ходжес тяжело дышит, растаявший снег течет с одолженной шапки на лицо. Доходит до середины гостиной, опускается на колени. Шею Холли он вынужден держать на локте, потому что сломанное запястье распухает, как колбаса. Он осторожно кладет ее так, чтобы она не ударилась головой об пол из прочного дерева; хорошо, что ему это удается. Голова Холли и так слишком пострадала в этот вечер.

Брейди скинул пальто, очки ночного видения и балаклаву. Да, это лицо и седина Бэбино (только непривычно неаккуратные) — но перед Ходжесом Брейди Хартсфилд. Последние сомнения развеиваются.

Мужчина, похожий на Феликса Бэбино, улыбается:

— Ну что же. Я тогда вот что сделаю, Билл.