Конец смены

Это тоже хорошо, а то Брейди забыл взять телефон Бэбино.

Ну что, подай на меня в суд, думает он. Ты ничего не помнишь, а я занят.

Он не утруждает себя рытьем в контактах, просто набирает номер Фредди из головы. Со старых добрых времен «Дисконт Электроникс» она телефон не меняла.

Когда Ходжес извиняется и выходит в туалет, Джером ждет, пока закроются двери, а потом подходит к Холли, которая стоит возле окна и смотрит на снегопад. Здесь в городе еще светло, и снежинки танцуют в воздухе, словно вопреки законам притяжения. Холли снова скрестила на груди руки так, чтобы обхватить себя за плечи.

— Насколько ему плохо? — тихо спрашивает Джером. — Что-то он не очень хорошо выглядит.

— Это рак поджелудочной железы, Джером. Разве может человек с таким выглядеть хорошо?

— Он вообще сможет этот день выдержать, что скажешь? Потому что он хочет с ним покончить, и, мне кажется, от этого ему станет легче.

— Ты хочешь сказать — с Хартсфилдом? С этим долбодятлом Брейди Хартсфилдом. Даже при том, что он, долбодятел, мертвый.

— Да, я это имею в виду.

— Я считаю, что это плохо. — Холли разворачивается и с усилием смотрит ему в глаза: от этого она всегда чувствует себя словно обнаженной. — Ты замечал, как он за бок хватается?

— Он так уже неделями делает и говорит, что у него несварение. К врачу его я практически загнала. А когда он узнал, что с ним, пробовал соврать.

— Ты не ответила. Он сможет продержаться до конца дня?

— Пожалуй. Надеюсь. Ибо ты прав, ему это нужно. Только мы не должны его оставлять. Оба. — Холли отпускает одно свое плечо и берет парня за запястье. — Пообещай, Джером. Не отсылай худенькую девочку домой, чтобы ребята играли в своей избушке на дереве сами.

Он снимает ее руку со своего запястья и сжимает ее.

— Не волнуйся, Холлиберри. Наша банда не распадется.

У Брейди нет времени играться с ней. Снег густеет с каждой секундой, а драндулет Z-Мальчика на лысой резине и с более сотней тысяч миль пробега вряд ли справится со снежной бурей, если она разгуляется. При других обстоятельствах он хотел бы знать, как это она до сих пор жива, но так как обратно возвращаться и исправлять ситуацию он не намерен, то это вопрос интересует его чисто теоретически.

— Ты знаешь, кто я, и я знаю, что ты пыталась сделать. Еще попробуй — и я подошлю к тебе тех, кто следит за твоим домом. Тебе повезло, что ты выжила, Фредди. Второй раз не дрочи судьбу.

— Извините… — почти шепчет Фредди. Это совсем не та свирепая и мятежная девушка, которая работала в «Киберпатруле» и высказывалась выражениями вроде «ёб тебя и твою мать!». Но она и не до конца сломана, иначе сейчас бы не полезла ковыряться на тот сайт.

— Ты кому-нибудь говорила?

— Нет! — Кажется, сама эта мысль ее ужасает. Ужасает — это хорошо.