Конец смены

Она меряет его сомнительным взглядом, а машина уже выезжает на скоростную магистраль. Ходжес терпеть не может, когда она так на него смотрит.

— Я прослежу, — добавляет он. — Поверь мне.

— Верю, — отвечает коллега. — Верю, Билл.

От этого ему становится еще хуже.

Она наклоняется, открывает чемоданчик и достает айпад.

— Я тут посмотрела кое-что, пока ждала. Хочешь послушать?

— Мартине Стоувер было пятьдесят лет, когда ее покалечил Брейди Хартсфилд. Поэтому сейчас ей должно быть пятьдесят шесть. Может, пятьдесят семь, но это маловероятно, потому что сейчас только январь, не так ли?

— На тот момент, когда она пошла на ту ярмарку вакансий в Городском Центре, она жила с матерью на Сикомор-стрит. Не так уж далеко от Брейди Хартсфилда и его матери — такая вот ирония судьбы, если подумать.

А еще — неподалеку от Тома Зауберса и его семьи, думает Ходжес. У них с Холли недавно было дело, связанное с семьей Зауберсов, — и оно также имело связь с тем, что в газетах называли «бойня у Городского Центра». Связей, если подумать, была уйма. А самая странная деталь, видимо, заключалась в том, что та машина, которой Хартсфилд воспользовался, как орудием убийства, принадлежала двоюродной сестре Холли Гибни.

— И как же пожилая женщина с дочерью — глубоким инвалидом смогла перебраться с Деревянной-стрит в Ридждейл?

— Страховка. Мартина Стоувер имела даже не один огромный страховой полис, не два, а целых три. Она немного повернутая была на страховании.

Ходжес про себя отметил, что только Холли могла произнести такие слова как похвалу.

— О ней потом несколько статей в прессе было — она среди тех, кто выжил, наиболее сильно травмирована. Говорила, что знала: если бы тогда не получила работу, то должна была начать проедать полисы, один за другим. Она же была всего лишь одинокой женщиной, которая должна была поддерживать старенькую мать-вдову.

— Которая, в конце концов, и стала за ней ухаживать.

— Очень странно, очень грустно. Но, по крайней мере, финансовая поддержка у них была, и её обеспечила страховка. Они даже неплохо устроились в этом мире.

— Да, — согласился Ходжес, — но теперь они ушли из мира.

На это Холли ничего не говорит. Впереди выезд на Ридждейл. Ходжес направляется туда.

Пит Хантли набрал вес, живот свисает у него над поясом, а вот Изабель Джейнс в линялых джинсах и синем блейзере не потеряла ни капли прежнего обаяния. Бархатный взгляд ее серых глаз переходит от Холли к Ходжесу и обратно.

— А вы похудели, — замечает она, и это может быть и похвалой, и обвинением.

— У него проблемы с желудком, он анализы сдал, — говорит Холли. — Результаты должны были быть сегодня, но…

— Ну не надо, Холс, пожалуйста, — останавливает ее Ходжес.