Конец смены

Когда мама Барбары и Джерома назвала Холли почетным Робинсон — женщина засияла, словно солнышко ясное. Это Холли теперь делает чаще, чем прежде, хотя Ходжес предпочел бы, чтобы она сияла еще чаще.

— Прекрасно, Керм. Спасибо!

— Тела уже перевезли?

— Вот прямо сейчас везут в морг, но Иззи все сняла на айпад.

Он имел в виду Изабель Джейнс, с которой Пит работал, когда Ходжес вышел на пенсию.

— Хорошо. Я тебе эклер привезу!

— Да тут и так целая булочная. А где ты сейчас, кстати?

— Да так, ничего особенного. Сейчас еду к вам.

Ходжес заканчивает разговор и спешит к лифтам.

Сорок пятая пациентка доктора Стамоса, наконец, выходит из смотрового кабинета. Консультация для мистера Ходжеса была назначена на девять, а уже полдесятого. Бедолага, видимо, уже не выдерживает, видимо его ждут другие дела. Она выглядывает в коридор и видит, как Ходжес разговаривает по мобильному.

— Доктор Стамос! Можно звать мистера Ходжеса?

Врач поднимает голову, потом смотрит на часы на столе.

— Боже ж ты мой — да! Понедельник еще тот, да?

— День тяжелый, — говорит Марли и выходит из кабинета.

Теперь Марли удивляется. Оглядывается на него.

— Не берите голову. Это я сам с собой. Зовите его. Давайте уже отстреляемся.

Марли выглядывает в коридор именно в тот момент, когда на втором конце двери лифта закрываются.

Ходжес позвонил Холли с паркинга рядом с медицинским центром, и, когда он подъезжает к Тернер-билдинг на Нижней Мальборо-стрит, где расположен их офис, она уже стоит на улице и между ее практичных ботинок стоит чемоданчик с документами. Холли Гибни — сейчас ей уже далеко за сорок, довольно высокая и стройная, темные волосы обычно собраны в тугую гульку на затылке. Этим утром на ней большая теплая куртка «Норс Фейс», и капюшон обрамляет маленькое личико женщины. Наверное, это лицо можно было бы назвать обычным, рассуждает Ходжес, — но пока не увидишь ее глаза, красивые и очень умные. Правда, долго в них не насмотришься, потому что обычно Холли быстро отводит взгляд.

Ходжес подводит свою «тойоту-приус» к бордюру — и Холли прыгает в машину, сбрасывает перчатки, и держит руки над обогревателем с пассажирской стороны.

— Долго же ты ехал сюда.

— Пятнадцать минут. С другого конца города. Кланялся каждому светофору.

Ходжес думает над вариантами, которых всего два: сказать правду или уклониться от истины. Именно Холли, заметив у него нелады с желудком, буквально загнала его к врачу. Сначала просто как будто давило, а потом и болеть начало. Хотя у Холли и есть личностные проблемы, ее надоедливость весьма результативна. Она как собака с костью, иногда думает Ходжес.

— Еще нет результатов, — и это не совсем и ложь, говорит себе Ходжес: ведь у меня их и правда еще нет.