Конец сказки

Огромный конь храпел, грыз удила – и вокруг сухими листьями разлетались татаровья. Страшной тяжести палица так и ходила по головам, так и гуляла.

– Держись, бабка! – прогремел богатырь, поднося к губам рог.

Он знал, что делать. Доводилось уж иметь дело и со Злосчастьем. Даже на плечах его собственных одно время носил Илья Муромец – да избавился в итоге, сумел прогнать.

Загудел-зарокотал богатырский рог. Поплыли над полем бравурные звуки. Зашипело-заверещало Лихо, их слыша. Слишком уж много силы жизненной было в дыхании Муромца, слишком великая мощь от него исходила.

Ну а Овдотья Кузьминишна тем временем приготовила и вещицы для обряда – зеркало, бересту и свечу. Свечу она зажгла, выставила над нею зеркало и заголосила:

– Прощай, Лихо! Натерпелись мы от тебя лиха, несчастий да бед, чуть не сломало ты нам хребет. Отныне твоя сила в горечи растворяется, а наша – добром озаряется. Лихо избудем – кручину забудем. Лихо иссохнет, ослабнет и сдохнет. Моим словам сбыться, а добру – свершиться. Да будет так.

– Нессссмееей!.. – засвистела посланница Нави. – Неееее… Назззз… ззаад… нееее хачччч…

Снова затрубил в рог Муромец. Свободной рукою он помахивал палицей – ворог-то никуда не делся, по-прежнему наседал со всех сторон. Хотя и пособляли богатырю тиборские гридни, хотя и прикрывали со спины башкирские лучники – да самому тоже плошать не след было.

А Лихо упрямилось, упорствовало. Не так оно сильно было в зримом обличье, как в незримом, но все еще сопротивлялось. Зеркало в руках бабы-яги ходуном ходило, разбиться пыталось. Избушка тоже тряслась, как в бурю – с потолка пыль сыпалась, стекла градом осыпались. Кот на печи дурно выл, мяучил в голосину.

Но пересилила таки старая ворожея. Одолела Злосчастье. С шумом и визгом то втянулось в зеркало – а уж Овдотья Кузьминишна тут же и прихлопнула его берестою. Лихо рванулось назад, зеркало оставило – и в бересту впиталось.

Там бы оно долго не пробыло. Береста уже принялась осыпаться, курчавиться стружкою. Но баба-яга поднесла ее к свече и выдохнула:

– Гори, Лихо, умри тихо!

Сгорела береста в мгновение. И с ним и Лихо… не сгорело, конечно. Не погубить его так запросто. Но развеялось оно черным дымом, воротилось обратно в Навь – а сызнова Кащей его сегодня уж не призовет.

Не таков сей обряд, чтоб ежечасно проводить.

Недолго Лихо-Злосчастье бушевало. Но зла натворить успело. Тысячи погибли просто потому, что оступились не вовремя, что меч неудачно скользнул, что в кольчуге звено лопнуло.

И уж Кащеевы-то вои этим воспользовались. Все положение в свою выгоду обернули. Прямо сейчас целый тумен, многие тысячи татаровьев снова наступал на холм, на ставку князей Владимирского и Тиборского. Глеб и Всеволод уже видели белки их глаз – так близко подошли поганые.