Конец света

Или будет ласковой с нами – или мы отвезем ее в контору, где будут избивать неделю, а то и две. А потом, наверное, они найдут для нее подходящую психушку.

Ольга слышала об этих психушках: неотапливаемые камеры полтора метра на три с деревянными нарами без спальных принадлежностей. «Быть ласковой с ними – что это значит?»

– Пусть сама выбирает.

Земский опять повернулся к Ольге.

– Ну, что ты предпочитаешь?

– Я… я не понимаю.

– Ты же слышала, что сказал мой коллега. Если будешь ласковой с нами, мы тебя отпустим, а через некоторое время о тебе, наверное, и вообще забудут.

– А что… что я должна сделать?

Громков усмехнулся, глядя на нее в зеркало.

– Просто удели нам несколько минут, – хихикнул он.

Внезапно Ольга поняла, что им нужно от нее. Она покачала головой.

– Нет, я не могу.

– Как хочешь, – сказал Громков и увеличил скорость. – В конторе от души с тобой разберутся.

– Подождите! – Она была в панике, не зная, что делать. Ольге приходилось слышать ужасные истории о том, что случалось с людьми, арестованными и превращенными в зеков. Она думала, что теперь с этим покончено, но оказалось, что нет. Перестройка оставалась просто мифом, ей не разрешат иметь адвоката или говорить с кем-нибудь. В прошлом некоторые ее знакомые были изнасилованы и убиты агентами ГРУ, и если сейчас ее отвезут в тюрьму, то будут держать там, избивая и насилуя. Если она уступит этим двоим, то это по крайней мере займет всего несколько минут, а потом они отпустят ее. Ольга решилась.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Может быть, вернемся в мою квартиру?

– Я знаю местечко получше, – сказал Громков и развернул машину.

– Мне очень жаль, но он старший, я не могу помешать ему, – прошептал Земский.

Ольга промолчала.

Они проехали мимо красного здания оперного театра имени Шевченко и направились в большой парк. В этот час парк был совершенно пуст. Громков направил машину под деревья, выключил фары и заглушил двигатель.

– Выходим, – сказал он.

Все трое вылезли из машины.

Громков посмотрел на Ольгу.

– Тебе повезло, легко отделаешься. Надеюсь, ты оценишь это.

Ольга кивнула, не в силах вымолвить от страха ни слова. Громков подвел их к небольшой полянке.

– Раздевайся, – сказал он Ольге.

– Мне холодно, может…

Громков влепил ей пощечину.

– Делай что тебе говорят, пока я не передумал.

Ольга замялась. Громков занес руку для следующего удара, и она стала расстегивать пальто.

– Снимай его.

Ольга бросила пальто на землю.

– Теперь ночную рубашку.

Ольга медленно сняла через голову ночную рубашку и теперь, дрожа от холода, стояла обнаженная, освещаемая лунным светом.

– Хорошее тело, – сказал Громков и ущипнул ее за соски.

– Пожалуйста…"

"– Еще один звук, и мы отвезем тебя в контору. – Он толкнул ее на землю.