Конец света отменяется

Со скоростью экспресса волна помчалась к берегу высоченной, насквозь пронизанной светом стеной, на вершине которой восседала гордая птица!

Волна изогнулась, как в поклоне, и с грохотом ударила в песок. Расплескалась пенными брызгами, и в белом вихре Евлампий Харлампиевич спорхнул на берег. Солидно отряхнул лапы, подпрыгнул… и полетел на второй заход.

– Ура-а-а! – завопила Катька и помчалась к воде, на бегу сдирая футболку.

Закричала Надежда Петровна, ловя катящиеся по песку вещи, но ее уже не слушали.

Убегающая от берега волна дернула Мурку за щиколотки, потянула за собой. Новая волна разбилась совсем рядом, чуть не опрокинув девчонку. На запястье у нее сомкнулись горячие пальцы. Вадька не глядел на нее, он смотрел только на волны, точно в бой шел.

– Боком! – скомандовал он, протягивая Мурке вторую руку.

Крепко держась за руки, они «крабиком» побежали навстречу волнам.

– Глубже надо! Глубже! – Вадька сплюнул залетающую в рот пену. Они забрались уже в воду по плечи.

– Вот эта, смотри! – закричал Вадька.

К ним катилась волна. Она выгибала спину, как кошка, она была уже совсем рядом, грозно взвился белый гребень…

– Вверх! – крикнул Вадька.

Они дружно оттолкнулись ногами от дна. Волна взметнула их вверх, навстречу пылающим над головами золоту и голубизне. Мурка счастливо завизжала, запрокидывая назад голову с тяжелыми от воды и соли волосами. Потом их понесло вниз-вниз-вниз, как с горки, ноги снова ударились в дно, волна поволокла за собой, пытаясь опрокинуть, но Вадька оказался неожиданно сильным, рванул девочку на себя, она почти упала ему на грудь – сквозь пелену разлетающихся брызг так близко были ее глаза, громадные и совершенно шалые от восторга.

– Еще! – выдохнула Мурка, и они снова ринулись навстречу волне, взлетая и падая, соскальзывая и пропадая под накрывающим с головой гребнем.

Волна все-таки сшибла их и поволокла по дну. Вадька успел обхватить Мурку за талию, прижать к себе. Волны набегали снова и снова, не давая подняться, Вадьку с Муркой мотало по мокрому песку, а они все пытались встать, не расцепляя рук, хотя поодиночке было бы проще, но почему-то не хотелось. Наконец поднялись, хохоча. Рядом визжала и отплевывалась Катька, а Сева крепко держал ее за плечи и не давал набегающим волнам уволочь обратно в море. На губах у Катьки сияла идиотски-счастливая улыбка. Вадька немедленно нахмурился.

– Чего это он с моей сеструхой обнимается? Она маленькая еще! Так, хватит! – скомандовал он хриплым басом просоленного морского волка. – На берег, а то сейчас нам мама задаст! Пошла, пошла! – это уже Катьке. – И гуся своего забирай! – и недобро поглядывая на Севу, пробурчал: – Обоих!

– Грозный старший брат! – хихикнула Мурка.