Конец света отменяется

Надежда Петровна посмотрела на детей, потом за окно, где уже ощутимо сгущались сумерки.

– На чем мы сейчас поедем? – пробормотала она. – Девочки, вы родителям звонили?

– Как приехали, прямо из автобуса, – вздохнула Кисонька. Мама попросила позвонить сразу, как доберутся, она и позвонила. Лучше бы сначала в номер зашла.

Мурка вытащила мобилу. «Абонент недоступен…». Мурка набрала другой номер.

– Французы… – наконец сказала она. – Приехали, значит. Это очень важные партнеры, вот родители и отключили телефоны. Они же не знали, что на нас тут холодильники сыпаться будут. А как Володе позвонить, я не знаю.

– Нет смысла, он наверняка уже в городе. Мы бы и сами с удовольствием убрались отсюда – после такого! – сказала Надежда Петровна. – Но ехать нам не на чем, и я должна еще посмотреть, не будет ли у ребят воспаления после травм. Вдруг придется в больницу…

– Подумаешь, травмы! Вон лбы какие здоровые, заживет все как на собаках! – перебила директорша, окидывая детей неприязненным взглядом. – У нас тут машину заказать можно – деньги на жилье сэкономили, небось хватит! Или поездом…

– Что значит – как на собаках? Какой еще поезд? – запротестовала Надежда Петровна.

– Ночной! – рявкнула директорша. Выражение лица у нее было решительное. Видно было, что ни с травмами, ни с транспортными проблемами она считаться не собирается.

– Сегодня ночью мы будем очень заняты, – не открывая глаз, сказал Сева. – Милиция, эмчеэсники, свидетельства, протокол…

– Какой протокол? – теперь уже насторожилась Анна Степановна."

"– Для суда, – сказал Сева и вдруг резко сел. Мазь на лице засохла разводами, как боевая раскраска, азартный блеск глаз делал его еще больше похожим на индейца, ступившего на тропу войны. – Холодильник стоит в совершенно неположенном месте – преступная халатность называется! Есть пострадавшие… – он дотронулся до распухшей скулы, потом кивнул на Вадьку. – Чудом никто не погиб!

– Ага, чудом в перьях, – пробормотала Катька и погладила Евлампия Харлампиевича по шее. Гусь лишь устало приоткрыл один глаз. Ему уже досталась такая порция объятий, поцелуев, крепких мужских пожатий крыльев и лап и соленых женских слез на перья, что даже его гусиное тщеславие было полностью утолено и сильно утомлено.

Зато для Надежды Петровны потрясения явно не закончились. Судя по устремленному на Севу взгляду, холодильник на голову был не самым сильным.

– Плюс моральный ущерб… – продолжал Сева. – Стресс, то, се… У Катьки вон, и так психика некрепкая, вдруг она с перепугу заикаться начнет?

– М-могу и з-заикнуться… – сводя глаза в кучку, сообщила Катька и скорчила Севе рожу, давая понять, что за слова насчет «некрепкой психики» она с него потом спросит.

– Во-от! – обрадовался Сева.