Сабля, трубка, конь казацкий

Жалко, конечно, но так хоть мясо не пропадет, а сложить головы из-за коров – глупее не придумаешь. Бабы, хозяйки той части стада, что еще не переправилась – тут же снова заголосили, одаривая запорожца такими сердитыми взглядами, словно он их самих под нож пустить собрался.

– Не, ну что ты будешь делать? – сплюнул казак в сердцах. – Сказано: длинный волос – короткий разум. Забыли уже, как басурмане в неволю гнали. Снова хотят к людоловам угодить. И ведь не переспоришь… Может, действительно за нагайку взяться?

– Слушай, Василий… – Хорошая мысля обычно приходит опосля, но эта наведалась вовремя. – Я где-то читал, что в больших городах на скотобойню коров ведет специально обученный козел. Что, если и нам так попробовать?

Представив себе на секундочку такую картину, я не удержался и хмыкнул.

– Лучше не надо. От такого поводыря буренки драпанут – с огнем не сыщешь.

– Во-во, – насупился запорожец. Того и гляди за ус ухватится.

– Погоди, Василий… Сперва дослушай. Важен же сам принцип, идея… А детали можно и подкорректировать.

Полупуд помрачнел еще больше.

– Знаешь, Петро. Немым я тебя лучше понимал, чем сейчас.

– Извини… Не обращай внимания… Слова сами вылетают. А сказать вот о чем хочу. Обойдемся и без цапа. Конь за человеком в воду идет? Идет… Вот к седлу налыгач и привяжем. Авось получится? Как считаешь?

Теперь Василий глядел с уважением.

Дальше дело пошло живее. Видя перед собою конский круп, безмятежно помахивающий хвостом прямо перед мордой, коровы больше не взбрыкивали, а хоть и косились на плещущую под ногами воду, спокойно шли следом. Так что с остальным стадом меньше чем за два часа управились…

К тому времени большую часть припасов, которые лучше было не мочить, перевезли двумя челнами Корсака. А то, что искупать не страшно, взвалили на плечи и в три ходки обернулись. Напоследок, как рачительные хозяева, Тарас и дядька Охрим разобрали все подводы и тоже перенесли на другой берег. Полудрабок, дугу или дышло любой мужик, имея хотя бы нож, спроворит, нашлось бы дерево подходящее, а колесо посреди плавней не валяется. И сделать его – особое умение надобно. Неспроста «колесник» отдельным ремеслом считается.

Свиридовцы же не успели еще дом забыть, о возвращении думали.

Потом был еще один переход. Подальше от берега, вглубь плавней. Не такой сложный, но тоже утомительный. Ибо мочары не сухая земля. То и дело ноги грузнут, еле-еле вытаскиваешь. Пот глаза выедает, мошкара в рот лезет, а руки заняты и не всегда рядом сухое место, чтоб снять тюк, передохнуть и от гнуса отмахнуться. Так что умаялись все не меньше, чем от непрерывного перехода через степь. Хотя там отмахали не один десяток верст, а здесь едва полторы прошли.