Сабля, трубка, конь казацкий

Очень уж удобно она в сторону отходила. Толстая, крепкая… Правда, примерно на уровне потолка обычной квартиры. Чуть повыше двух с половиной метров. Дотянуться кончиками пальцев можно, а зацепиться в прыжке сложновато. Учитывая толщину сука. А если другого варианта не будет? В смысле, хотим мы того или нет, а придется искать спасение на дереве. Тут каждое мгновение…

– Слышь, Василий! Как считаешь, стоит на этом дубе зарубку сделать? Чтобы взобраться удобнее было?

– А вот тут хрен тебе вместо редьки! Накось, выкуси!

Полупуд стоял вполоборота ко мне, и хоть я вроде не сделал ни одного движения, тяжелый желудь с размаху влепился мне в лоб.

– На челе себе зарубку сделай, дурень стоеросовый! Чтобы все видели!

– Эй, ты чего? – возмутился я. – Ничего же не сделал, только спросил.

– Что я «чего»? – оглянулся Василий.

– Желудями бросаешься…

– Я? – запорожец выпрямился и взглянул на меня из-под приставленной к глазам ладони. Я стоял западнее, так что ничего странного. Кроме удивленного тона. – Ну-ка, ну-ка? А подробнее?

– Издеваешься? Я предложил засечку на стволе сделать, ступеньку, значит. А ты обругал меня… всяко. И желудем в лоб засветил. О… – я продемонстрировал явно напухающее место контакта с плодом дуба.

– Вот так даже… – Полупуд осторожно, оберегая ногу, уселся на землю. – Гм… Поверишь, если скажу, что ничего такого я не делал.

– А кто ж тогда?! – вгорячах воскликнул я. – Кроме нас здесь никого больше нет.

– Значит, есть… – все так же неторопливо ответил казак.

– Только и горазды, что жечь и рубить…

Голос звучал ближе. И доносился будто бы сверху. Я поднял голову, но не то что какого-нибудь сказочного, говорящего ворона – ощипанного воробья на дереве не разглядел. Вообще никого. Ветки, листья… Воронье гнездо…

– Неужто с лешим сподобилось встретиться… – хмыкнул Василий.

– Сам ты леший! – немедля прокомментировал его высказывание невидимка.

Тот крякнул, но не обиделся.

– Извини, хозяин. Не признал. Но ты и сам виноват. Отчего не покажешься? Совсем другой разговор бы у нас вышел. Честь по чести… Мы ж не басурмане, разумение имеем. Тем более что не своей волей с пути свернули. Гонят нас…

– Гонят… – не спешил сменить гнев на милость тот. – Можно подумать, вы первые или последние, с кем это случилось.

– Правда твоя… Мир жесток и несправедлив. И давно ты здесь хозяйничаешь?

– Да как деда помер, так и остался за старшего.

– Погоди. Так вы тут вдвоем жили?

– С плена бежали или уходники?

– Не то и не другое. Казаки мы.

– Казаки? – удивился Василий.

– Да. Только мне с чужими о том говорить не велено. Деда сказывал, только свои знать должны. Так что лучше не выспрашивай.

– Не буду… Скажи только, как давно вы здесь?

– Чего? – хмыкнул тот. – Делать мне больше нечего, только года считать.