Компромисс

Он придет домой раньше и мог бы все подготовить. Конечно, заниматься готовкой в его случае было смерти подобно. Да и травить любимого мужчину совершенно не хотелось. Но заказать что-то из ресторана, как Фадеев уже, бывало, делал, вполне было можно.

Улыбаясь своим мыслям, он отправил Орлову сообщение с вопросом, как прошла встреча. И только отложил телефон, как в аудиторию заявились студенты.

Увидев, что в двери входит Хорошева, Максим внутренне поморщился. Нет, сама Лиза была отличной студенткой и нравилась Фадееву. Но он прекрасно помнил, старостой чьей группы она являлась.

Впрочем, на удивление, Верещагина вела себя довольно сдержанно. Даже не подошла поздороваться, как обычно. Неужто действительно решила взяться за ум. Усмехнувшись, Максим покачал головой.

Хотелось бы верить, но верилось с трудом.

– Записываем тему лекции, – он подошел к доске и размашисто вывел мелом, проговаривая и вслух: – Возвратные глаголы в настоящем времени.

– Ох, уж эти развратные глаголы, – раздался чей-то громкий шепот с последних парт. Студенты дружно заржали. А Максим лишь закатил глаза.

Потом вспомнил себя в девятнадцать, когда смешила и возбуждала любая мелочь, и продолжил:

– Итак, кто приведет пример? Да, Верещагина?"

"– Я занимаюсь с тобой любовью, – нахально глядя Максиму в глаза, выдала Ольга под всеобщее хихиканье. Дети, что с них взять.

Ну да, ну да, успокоилась она, как же. Впрочем, ничего, кроме смеха или легкого раздражения, ее выпады не вызывали.

– Прекрасно, – кивнул Максима, стряхивая мел с пальцев. Он уселся обратно за стол. – И хоть на первый взгляд эта конструкция может показаться подходящей, сейчас Верещагина расскажет нам, почему же она все же некорректна. Да, Ольга?

Та недовольно поморщилась. Видимо, рассчитывала, что сможет смутить Фадеева своим глупым выпадом. Да вот только далеко ей было до человека, способного вызвать смущение у Максима.

Орловым она точно не была.

Совершенно не к месту вспомнился их первый с Лешкой раз. Когда именно Максим чувствовал себя неопытным девственником. Хотя все было совершенно наоборот на деле. Но Лешка, любимый, желанный, выносящий мозги и треплющий нервы, был таким до одури прекрасным, что у Фадеева рвало крышу. Что у него тряслись руки и предательски горели щеки.

А Лешка лишь улыбался хитро и как-то бесхитростно одновременно. Заставляя кровь бежать по венам быстрее. Заставляя забывать обо всем на свете. И заставляя Максима открывать собственную сексуальность заново.

Он, взрослый, пусть и не особо опытный парень, чувствовал себя совершенным профаном перед той лавиной чувств и эмоций, которые вызвал в нем секс с парнем. Не просто с парнем, а тем, в которого он, потеряв голову, влюбился. Вмазался с разбегу, растеряв все инстинкты самосохранения.