Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Это в Голландии дают максимальный срок двенадцать лет, а у русских... Если же рейс пройдет благополучно, я выполню обещание. Я добрее капитана. Но с условием, что ты станешь моей послушной девочкой. Подойди-ка!

Чиф уселся в кресло, вытянул ноги.

Мэй медленно шла к нему, а он уже был мыслями в Манти. Предстояло много работы — наладить контакты, договориться с регулярными поставщиками, переоборудовать «Сансет», обеспечить транспорт, расставить в нужных местах свой персонал и, главное, обеспечить безопасность груза. А также свою.

* * *Мы с Вовчиком брели со своего поста у филателистического магазина.

— Может, ты его не заметил? — спросил я. — Или позабыл, каков он с виду?

— Не было его, — хмуро ответил Вовчик. — Не пришел.

Я вздохнул. Или малый темнит, или действительно «коллекционер» больше не ходит к магазину.

— Юра, а ты много контрабандистов поймал?

— Сорок бочек, — пошутил я, — и все с ножами. А что?

— Да так, просто...

— Почему спросил?

— Жалко мне их.

— Да? Странно.

— Я недавно «Челкаша» читал...

Я рассмеялся.

— Эх, Вовчик! Старой информацией питаешься. Плохо, что литература больше не занимается нашим городом. Начитаются люди Горького, Бабеля, Паустовского и прут к нам за романтикой. Приезжают и — разочарованы. Контрабандистов нет, пивных мало, Яшки Япончика нет... Думают, тут на каждом углу матросы в клеше и скрипачи на скрипках «вышивают».

— Но контрабандисты же никому ничего плохого не делают. Вон Челкаш...

— Да? А куда, к примеру, уплыли бы ордена Марка Фомича, которые ты продал «коллекционеру»?

Мой аргумент был очень силен. Вовчик скис и больше не расспрашивал меня о таможенных подвигах.

* * *Вечерело."

"На небольшом пространстве складской площади, загроможденной кипами подмоченной мешковины, которую сушил морской ветерок, мы с Никитиным валяли дурака — отрабатывали приемы самбо. Дневная жара сменялась легким вечерним бризом, но все равно было душно, поэтому мы сбросили блузы и в который раз хватали, бросали друг друга — благо море в двух шагах, можно ополоснуться.

Мы любили иногда пофорсить в редкие минуты свободного времени без свидетелей — сломать не слишком толстую палку ударом ребра ладони, крутнуть с контейнера заднее сальто, подержать между бочек «угол»...

Никитин в энный раз бросил меня на мешковину, я поднялся, потер ушибленное плечо, поднял с земли обломок доски, означавший «кинжал».

— Давай, Юрка, давай! «Он» ждать не станет...

Обмениваясь приемами, мы всегда упоминали некоего загадочного «его», подразумевая опаснейшего противника, который в скором будущем должен был угрожать нам то пистолетом, то ножом, то готовился вот-вот придушить в укромном месте.