Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

С хрустом отвинтив крышечку непочатой емкости, он на скорую руку сервировал стол — две рюмки, нож, помидоры и крохотный кусочек хлеба.

— Ну, за твое!

Одним махом осушив рюмку, закусил, подбодрил:

— Не думай, а то остынет. Не бойсь, у меня гвоздичные зернышки есть, загрызешь.

Я вылил содержимое в рюмку сопровождающего, стряхнул оставшуюся капельку на язык, распробовал, авторитетно заявил:

— Самогон лучше.

— Э-э, — обиделся сопровождающий. — Разве ж так пьют?

— Тебя как зовут?

— Василий.

— Вот что, Вася, — ласково сказал, посмотрев на часы. — Выпить я могу. А потом? На границе, как известно, тучи ходят хмуро... И враг не дремлет.

— Та!

Сопровождающий от огорчения машинально выпил и вторую рюмку.

— А вот это зря. Развезет.

Мы вышли, и сопровождающий, шагая вслед за мной, бубнил себе под нос:

— Традиция! А традиция, она и есть традиция.

Сам я начал работать, по нынешним меркам, довольно рано — в неполных тринадцать лет. Хотел велосипед. Лишних денег дома никогда не водилось, вот и нанялся садовым рабочим в санаторий — подстригал кусты, носил ящики с рассадой, садил и поливал цветы, окапывал деревья, за что и получал ежемесячно тридцать пять рублей. Именно там, на первой работе, и выучился терпению."

"Санаторий находился на берегу, и требовалась адская выдержка, чтобы в жару, видя голубизну моря, продолжать высаживать цветочки, взрыхлять землю у жирных гладиолусов, гнуть спину над цветочными узорами клумб.

Эта закалка пригодилась потом, во время занятий на вечернем отделении, когда после тяжкого дня веки смыкались сами собой, а руки механически писали контрольную, когда от мешков и ящиков ныла спина, а в это время из морвокзального ресторана доносились песни и музыка, когда на борцовском ковре противник брал на болевой, и хрустел сустав, и почти рвались сухожилия, а я терпел и помнил, что обязан победить, потому что в этом мире моими единственными опорами и союзниками были терпение и воспоминания о худом мальчишке, севшем однажды на новенький велосипед, заработанный собственными руками...

Однако пора было будить сопровождающего. Ишь, разоспался малый!

Как его зовут? Василий, кажется?

— Василий! Проснись! Вася! Васька!

Он мутно посмотрел на мое потное лицо, измазанную робу, посочувствовал:

— Н-да... Долго еще маяться?

— До полной победы мировой революции, — ответил, выкарабкиваясь на отшлифованные добела плиты. — Наших не видел?

— Один уже закончил, второй вон, в трубу подался. Не устал? Будем заканчивать? Спать охота.

Все-таки я молодец: нормально провел первый самостоятельный досмотр.

Раз в неделю, если не было ничего срочного, Никитин проводил занятия по таможенному кодексу, по юридическим вопросам, связанным с контрабандой, разбирал наиболее характерные дела.