Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Свернул за угол, осторожно приоткрыл двери и привычно нащупал ноги женщины, спавшей на верхней койке.

Наташа проснулась сразу, набросила халатик и выскользнула из каюты.

За ее спиной в темноте мощным насосом посапывала повариха.

— Что, Юр? — спросила Наташа, сладко позевывая. — Спа-ать хочется. Иди спать.

— Пошли ко мне, — шепнул Морозов, обнимая ее и зарываясь лицом в пышные белокурые волосы.

Увлек ее, слабо сопротивляющуюся, в свою каюту, расположенную неподалеку.

Вообще-то ему приелась эта однообразная любовь, но были моменты, когда требовалась женщина. В море человек остается самим собой, и Морозов не понимал и презирал моряков, плававших на сухогрузах и траулерах, проводивших в вынужденном воздержании долгие месяцы. Кроме того, отношения с Наташей служили неплохой ширмой на судне, где их считали женихом и невестой. К Морозову относились добродушно-снисходительно, отпускали на берег в иностранных портах вместе с Наташей, что помогало заниматься контрабандными делами.

Раньше, когда деньги для Морозова означали только эквивалент удовольствий, он немало потратился на Наташу, добиваясь ее расположения. Заводить новый роман, считал он, было бы накладно. Уж лучше тянуть лямку, приберегая денежки на что-то экстраклассное.

В каюте Наташа освободилась от объятий и, глядя на него, стаскивавшего рубашку, сказала «Юра» таким тоном,что он запутался в рукавах.

— В чем дело? — спросил глухо, пытаясь расстегнуть ворот.

— Юра, почему ты скрываешь?

— Что... скрываю? — пересохшим ртом спросил Морозов и услышал, как гулко забилось сердце. В голове вихрем пронеслись предположения. Откуда, как могла узнать? Видела в порту?

— Я же замечаю, что в последнее время...

— Что?

— Ты стал равнодушен ко мне. Раньше был такой внимательный, дарил ерундовинки...

— Фу, черт, — с облегчением стащил наконец рубашку Морозов. — Ну и денек!

— Да, Юра. Раньше ты был нежней, заботливей. А сейчас приходишь ко мне, чтобы...

Наташа опустила голову. Морозова передернуло. Вместо того, чтобы отвлечься, успокоиться, ему предстоит самому успокаивать, ублажать. Убить всех мало! Свалились на голову и требуют... Кретин Кучерявый — прибавки и санаторий, эта — каких-то нежностей. А кто ему прибавит? Кто ему отломит кусочек?

Он сцепил зубы и присел рядом с Наташей, почесывая грудь."

"— Дела, Наташа, — начал и умолк. Что можно сказать в два часа ночи, когда от цифр трещит голова и не до слов? — Наташенька, у меня много работы... Кофеварка барахлит. Сама знаешь — рейсы тяжелые. Придем домой, во всем капитально разберемся. Потом поговорим, не сейчас.

— Я уже слышала «потом». Из-за твоего «потом» у нас уже полгода тянется медовый месяц. Людмила Львовна говорит, что, если что случится, ты меня бросишь.