Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Зачем такое появляется на свет? Кому нужно?

…Галагана мучила мысль: верна ли тактика наглости, откровенный цинизм, хорошо поданная врагу бравада мужественного, но расчетливого человека, сугубо материалистические козыри в игре, где с одной стороны – смерть, а с другой – жизнь. Да, тактика верна… Но почему они решили выделить его дело? Быть может, задумали создать ему «особое положение», как было давно, в жандармском управлении? Арестант-осведомитель. Заключенный-провокатор… А почему бы и нет? Разве сам он, когда договорился с капитаном Бойченко из колчаковской контрразведки и стал официальным служащим этого учреждения, не поступал так же? Поступал именно так.

Константинов, не отрывая глаз от бумаги, спросил:

– Сколько человек вы лично, собственными руками, убили, Галаган? Пока у меня четыре случая: вы руководили расстрелом пленных большевиков после декабрьского восстания в Омске; пристрелили на допросе большевика Титова; повесили семь человек в Ордынской волости и трех партизан-разведчиков в Легостаевской. Были еще?

– Какое это имеет значение? – криво ухмыльнулся Галаган. – Одним больше, одним меньше… Вот и вы днями, если не сегодня-завтра, начнете громить колыванцев… Что же, церемониться будете?

– Нет, не будем церемониться. Они – с оружием в руках, и мы – с оружием в руках. А ведь вы, Александр Степаныч, безоружных людей… Так сколько?"

"– Я был террористом, а не убийцей. Надо понимать разницу. Цель оправдывает средства… Лучше сами ответьте: что означает выделение моего дела? Подозреваю: хотите придержать «про запас», а после использовать в агентуре?

– Не следует забегать вперед, Александр Степанович.

И тут же сам себе показался фигляром: скокетничал… С кем? С высокопробным мерзавцем скокетничал… Не лучше ли в лоб: выделение вашего дела – прямой путь на коллегию, а путь на коллегию – путь в небытие… У нас ведь – не у вас. Мы для устрашения рядом с головой человека в стену не стреляем… Нет, рядом мы не стреляем…

А Галаган, блеснув золотым зубом, сказал:

– Что ж, разумно. Если договоримся, я смог бы… Впрочем, верно: забегать вперед не следует.

И золотой зуб, прикрытый тараканьими усами, и сетка мелких морщин на наглом, самодовольном лице, и высокомерие подлеца, владеющего тайной, – так все показалось Константинову омерзительным, что он уткнулся в бумаги, боясь выдать презрение. Наконец справился с собой.

– Я обязан закончить формальную часть допроса… Следовательно, вы отказываетесь давать показания?..

– Пока отказываюсь… Сторгуемся – разговоримся.

– Еще раз, Александр Степанович: да или нет?

– Ну, что вы, ей-богу! Нет!

– Конвойный! Уведи арестованного.

В час, когда председатель губчека Махль в комнате уполномоченного Константинова беседовал с Галаганом.