Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

«Демонстрируют», – мелькнуло у Галагана. Число часовых, расхаживающих перед фасадом, было удвоено. «Не уверены. Учесть. Учесть».

Но как ни старался Галаган подбодрить себя проницательной деловитостью, страх, родившийся еще перед паромом, держался цепко.

Подошел матрос Лысов, и задержанных ввели в дежурку. Матрос кивнул в сторону арестантов:

– Константинов приказал рассадить порознь… До выяснения. Расписки не надо.

Дежурный комендант, русоволосый парень в вельветовой блузе, расстегнутой на груди, указал пальцем на Галагана:

– Пожалуйте к столу, гражданин. – И начал заполнять отпечатанную на ядовито-зеленой обойной бумаге анкету.

Галаган отвечал уверенно:

– Козлов Аристарх Евдокимович. Инструктор Томского губоно. Сорок два года. У белых не служил. Одинокий. Член РКП (б).

Дежком положил на стол ручку.

– За что ж тебя? Заворовался?

– Скажешь! – развел руки Галаган. – Черт его знает за что! Однако, думаю, разберутся… У тебя нет легкого табачку? Махра вконец очертела…

Дежком ответил сухо:

– Не положено! Распишитесь вот здесь. А теперь сядьте вон на ту скамейку… – И крикнул Афоньке: – А ты кто?

– Вор… Вор я…

– Вот это номер! – дежурный комендант даже привстал со стула. – Это номер! Вор, говоришь? По всей форме?

– Вор… обнаковенно… конокрад.

– А к нам за каким же чертом? Тебя в милицию надо…

– Вот с этим меня замели, – и махнул рукой на Галагана.

– Я его случайно по дороге нанял, а он оказался…

Но комендант тоже махнул рукой и снова – к Афоньке:

– Докладывай, вор: фамилия, имя, отчество…

Афонька стал докладывать, стойко держась своей чисто конокрадской версии.

И у Галагана отлегло от сердца. Авось, пронесет, вывезет кривая… Ведь дураки же они, боже мой! А если запросят Томск – есть ли такой инструктор Козлов, – из Томского уездного отдела наробраза ответят: «Да, есть такой…» И здесь, в губоно, подтвердят. И в Томске, и в Новониколаевске ведают кадрами учительскими свои люди…

Александр Степанович осмотрелся. Всю мебель огромной комнаты составляли письменный стол на точеных ножках, два табурета, пара скамеек, невесть как попавших сюда из увеселительного сада «Альгамбра», и здоровенные стенные часы.

В дежурку вошли трое: матрос, арестовавший Галагана и Афоньку там, на большой дороге, чекист в люстриновом пиджаке и черноусый коротенький человек. Не то Вайсман, не то Висман фамилия, кажется…

Взглянув на черноусого, Галаган вспомнил: комендант.

Черноусый бросил дежкому:

– Краюхин! Козлова – в девятую и зачислишь за Константиновым, – ткнул пальцем в Афоньку. – А этого – пока здесь подержи.

– Он говорит, – доложил Краюхин, – что вор. Его в угро надо…

Ничего не ответив, комендант ушел в другую дверь, прикрытую тяжелыми зелеными драпри.