Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Андрей Аверьянович молчал, разглядывая своего подзащитного. Казался он вовсе бесхитростным человеком. И не умел скрывать своих чувств. Сейчас на лице его была растерянность.

Наконец Митя оторвал взгляд от пола, вздохнул тяжко и сказал:

— Ладно, будь по-вашему. Только Шурке моей не рассказывайте. Не расскажете?

Вопрос прозвучал наивно, и Андрей Аверьянович сдержал улыбку.

— Не расскажу, — пообещал он со всей серьезностью.

— У Серафимы я был, — не без досады сказал Митя. — Это моя первая жена, она живет здесь, с сынишкой, улица Церетели, дом девятнадцать дробь два. Я как выехал со склада — мотнулся в универмаг, Эдьке — это сынишка мой — самокат купить. Давно обещал ему, вот и решил исполнить. Приехал в универмаг, а самокатов нет. Ну, я ему купил настольную игру — футбол: футболисты из пластмассы на поле стоят и таким рычажком горошину надо, как мяч, в ворота загнать. Ничего игра, мы с Эдькой поиграли, даже мне, взрослому, интересно.

— В котором же часу вы приехали к своей бывшей жене?

— Точно не скажу, на часы не смотрел, но где-то около двенадцати или чуть после.

— И долго там пробыли?

— Часа полтора. Чаю стакан выпил, с Эдькой в футбол поиграл. Обедать оставляла — отказался, к вечеру хотел домой попасть.

— Серафиму Лычагину следователь вызывал, но она не сказала, что вы у нее были десятого июля. Сказала, что не видела вас давно, и знает, что вы есть на белом свете только потому, что приходят деньги по исполнительному листу.

— Правильно, — довольный и даже не без некоторой гордости сказал Митя, — так она и должна говорить.

— Почему? — удивился Андрей Аверьянович.

— Шурка у меня ух какая ревнивая, если узнает, что я был у Серафимы — не приведи господи, что сотворит. Вот я и бываю тайком…

Он помолчал, поморщился.

— Раз уж все рассказывать, так все. К Серафиме бы я ни в жизнь не поехал, нужна она мне, как собаке палка. Это же она меня пять лет назад в тюрьму упекла. Вредная баба. Жили мы с ней плохо, стыдно сказать — дрались. Не то, чтобы я ее бил, нет, она сама на меня кидалась, норовила стукнуть. Схватит, что под руку подвернется, и летит на меня, как коршун. Я обороняюсь, как могу. Один раз толкнул так, что она упала, носом об стол, переносицу рассекла, синяки под оба глаза… Вот она эти синяки в милицию и предъявила, сказала, что убить ее хотел. В общем, учитывая хорошую характеристику с производства, отмерили мне год… После колонии я к Серафиме уже не вернулся. Потом развелись по всей форме, она уехала в С., а я через год Шурку встретил. И не нужна мне Серафима, и близко бы я к ней не подходил, но — мальчишку повидать хочется, мой сын-то. Хороший растет мальчишка. Я же понимаю — отец ему нужен, он ко мне тянется. Говорил Серафиме: отдай Эдика. Ни в какую. Ты, говорит, возвращайся.