Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Андрей Аверьянович встал и, спустившись на асфальтовую дорожку, медленно пошел к шоссе. Постояв там, оглядел обширный двор автобазы с рядами машин на колодках, со снятыми колесами, и направился к школе, что стояла на углу Первого автобазовского и улицы Красноармейской.

В школе, найдя учительскую, он спросил учителя истории Костырина и, узнав, что тот на уроке, присел, чтобы подождать его.

С Костыриным Андрей Аверьянович не виделся около года, с тех пор, как по его просьбе взял дело Олега Седых. После суда они распрощались, высказав намерение как-нибудь встретиться и посидеть за рюмкой доброго коньячка. Но конечно же, не встретились и не посидели: все недосуг.

Увидев Петрова в учительской, Костырин изумился.

— Какими судьбами, Андрей Аверьянович?

— Шел мимо, вспомнил, что вы здесь работаете, дай, думаю, загляну.

Костырин улыбнулся недоверчиво.

— Чтобы вы — и так просто…

— Есть кое-какой интерес, не скрою, — признался Андрей Аверьянович.

— Всегда к вашим услугам. Пойдемте в исторический кабинет, там никто нам не помешает.

Они поднялись этажом выше и вошли в небольшую комнату, увешанную историческими картами, заставленную гипсовыми слепками с бюстов античных деятелей. Андрей Аверьянович подошел к Юлию Цезарю и постучал ногтем по круглой голове великого полководца.

— И ты, Брут! — усмехнулся Костырин. — Почему-то чаще других именно Цезарю достается от любознательных учеников.

— Удивительный купол, он меня всегда поражал совершенством формы.

— Какие высокие мысли рождались под этим куполом! — не без торжественности произнес Костырин.

— Вот этого я бы не сказал. Мысли были заурядные: прийти, увидеть, победить… Вы, наверное, помните эту невеселую историю, которая приключилась весной во Втором автобазовском переулке?

— Убийство?

— Да. Один молодой человек застрелил другого из охотничьего ружья.

— Помню.

— Действующие лица, видимо, были учениками вашей школы?

— Были, — сказал Костырин, — но в прошлом учебном году они у нас уже не учились.

— Вы их знали — Николая Чижова, Владимира Спицына?

— Они учились у меня в восьмом классе.

— Вот как? На такую удачу я не рассчитывал.

— Вы кого же будете защищать, если не секрет?

— Почему же секрет? Николая Чижова.

— Это который…"

"— Который стрелял. Убийца.

Костырин омрачился.

— Я вам не завидую. У нас в школе и в этих автобазовских переулках общественное мнение таково, что ни о каком снисхождении к Чижову и речи быть не может. А вам придется…

— Мне придется прежде всего разобраться в том, что из себя представляют эти молодые люди. Как и чем они жили, как относились друг к другу… В общем, многое узнать о них. Не льщу себя надеждой, что узнаю все, но чем больше, тем лучше. Надеюсь, вы поможете мне в этом?

— Разумеется, — сказал Костырин.