Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Валентин Федорович, директор заповедника, сел напротив.

— Как ехалось? — спросил он, протягивая гостю ящичек с папиросами.

— Спасибо, — Андрей Аверьянович от папирос отказался. — Ехалось сносно, дорога к вам, слава богу, стала приличная.

— После наших горных она кажется великолепной. Вы по нашим горам не езживали?

— Не езживал, но полагаю, что придется. На месте происшествия мы сможем побывать?

— Сможем. Вы верхом ездите?

— Если не очень резво и на покладистой лошади…

— Подберем смирную и смышленую.

Андрей Аверьянович с интересом огляделся. С одной из стен целилась в него короткими рогами голова зубра, с другой смотрели настороженные глаза оленя. При жизни это был, должно быть, великан: роскошные рога размахнулись широко и ветвисто.

Андрей Аверьянович давно собирался побывать в заповеднике, но все было некогда. Теперь представился случай — несколько дней назад Валентин Федорович, старый знакомый еще с военных времен, позвонил и попросил взять защиту сотрудника заповедника, который убил в лесу браконьера, превысив, по мнению следствия, пределы необходимой обороны.

— Тут вообще странная история, — рассказывал директор. — Кушелевич утверждает, что он не стрелял в этого Моргуна, но тот убит. А у ружья Кушелевича один ствол разряжен…

— Бывает, что с испугу отрицают все, самые очевидные факты.

— Не тот случай, — возразил директор. — И не тот человек Кушелевич. Вы его сами увидите и убедитесь.

— Что ж, — сказал Андрей Аверьянович, — попробуем разобраться в этой печальной истории.

— Да уж куда печальней. Отличный человек Николай Михайлович Кушелевич, ценный работник. Кандидатскую собирался защищать, и вот — на тебе.

— Вы с ним долго работали?

— Четыре года. Знаю, что называется, насквозь и даже глубже. Уж если он говорит — не стрелял, значит — не стрелял.

Валентин Федорович, насколько помнил его Андрей Аверьянович по прежним встречам, не был ни слишком доверчивым, ни слишком восторженным человеком. И не из тех, кто будет отстаивать неправого сотрудника только потому, что он свой сотрудник. Но и следователь, который вел дело, тоже не мальчик. Он, конечно, меньше знает обвиняемого, но опирается на факты. Впечатление, какое оставил человек, много значит, но факты более весомы и убедительны. Андрей Аверьянович осторожно высказался в этом смысле.

— Мне тоже факты известны, — возразил Валентин Федорович. — Кушелевич все мне рассказал. И предысторию я великолепно знаю. С моим участием и на моих глазах все происходило.

— А есть и предыстория?

— Есть. Если вы не устали с дороги и не проголодались…

— Нет, не устал и не проголодался. Рассказывайте."

"— Начинать рассказ можно со дня организации заповедника — с браконьерами тут воюют постоянно.