Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

 — Вы же знаете, что мы не защищаем обвиняемого от закона, то есть не выгораживаем его. Мы защищаем его интересы, его право на объективное разбирательство дела. По идее и по духу наших законов адвокат обязан помочь суду установить истину, не упустив ничего, а вовсе не обелять преступника. В данном случае дело, видимо, совершенно ясное, и участие адвоката носит характер формальный, что ли.

— Вот-вот, — подхватил Костырин, — вы нашли нужное слово: формальный. А матери — и я ее очень понимаю — хочется, чтобы адвокат был человеком заинтересованным, болеющим ее болью.

— Но я… — начал Андрей Аверьянович.

— Вы близко к сердцу принимаете все, что делаете, я же знаю…

— Есть и профессиональная этика, — теперь уже Андрей Аверьянович перебил собеседника.

— Понимаю. Хорошо понимаю. Пусть это вас не беспокоит.. Вера Сергеевна все уладит сама. — Видя, что Андрей Аверьянович вновь собирается возражать, Костырин поднял ладонь, прося не перебивать его. — Вас я прошу сейчас только об одном: выслушайте Веру Сергеевну. Если и не возьметесь за это дело, то дадите ей добрей совет. Для нее и это сейчас важно. Больной лечится в своей поликлинике и не испытывает облегчения, но стоит ему попасть на прием к известному врачу, как он уже чувствует себя лучше. Психологический момент, самовнушение. Вы известный в городе адвокат. Вера Сергеевна о вас слышала, и ей кажется, что вы, если уж и не исцелите, то принесете облегчение.

Андрей Аверьянович вздохнул.

— Ох, уж эти матери!

— Совершенно с вами согласен, — подхватил Костырин, — есть такие матери, которые за хулигана сына готовы любому глаза выцарапать. Что бы их отпрыск ни натворил, они все готовы оправдать, все виноваты, кроме их сына. Таких мамаш немало, уж мы-то, учителя, это знаем лучше других. Но Вера Сергеевна под эту рубрику не подходит, поверьте мне.

— Охотно верю.

— Вот и отлично, — Костырин не выпускал инициативы из своих рук, — чтобы не откладывать дела в долгий ящик, приходите сегодня ко мне, часов этак в восемь, посидим, чайку попьем. С коньячком. Есть у меня бутылочка армянского. И Веру Сергеевну приглашу, она вам свою беду выложит, а вы ей что-то присоветуете, прольете бальзам на ее рану.

Андрей Аверьянович никогда не задумывался над тем, каков учитель этот Костырин. Знал, что историк, только и всего. А сейчас вдруг представил его в классе рассказывающим о братьях Гракхах или о походах Македонского. Витиевато, наверное, но увлеченно, и ребята его слушают с интересом. А в старших классах над ним, скорей всего, посмеиваются, и есть у Костырина какое-нибудь смешное прозвище. Андрею Аверьяновичу захотелось спросить насчет прозвища, но он сдержался.