Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

На этот случай и не знакомил его с подельниками, держал поодаль от основного дела...

Не тревожил его потаенных дум Савелий, не досаждал пытливыми расспросами. Днями пропадал в лесу, приходил обвешенный боровой дичью, приносил пучки каких-то трав, подолгу простаивал у печи, но однажды, довольно похлопав Леху по заживающему плечу, не утерпел:

— Ты, случаем, не сбег оттуда?

Не стал таиться Крест. Зачем?

— Есть, дядька, такое. В розыске я, только не это главное.

Не спрашивал больше Савелий, ждал Лехиных откровений.

— Найдут — несдобровать мне. Есть кое-что за мной. Зверь я для них, потому и мне не жить с ними в дружбе. Ну, да при случае еще поторгуемся.

Молчал Савелий. Что волнует его — не понять. Бормотал что-то про себя, вздыхал. И продолжал возиться с травами у плиты — поднимал на ноги Леху.

ОПОЗНАНИЕ

То, что Юсуп — фигура в преступном мире заметная, Алексей осознавал четко и на скорый успех в окончательном раскрытии дела надеялся мало. Юсуп просто замкнулся. Самая удобная тактика в его положении. Требует очной ставки с Крестом, а где его взять? Видно, Юсуп и дальше будет вести себя так же и признавать только то, от чего и отказываться смешно.

Пашка начал хитрить, старается уменьшить свои грехи, или правда, не различил в темноте подсевшего Юсупа, а после нападения на сторожа и убийства Синцова обуял его страх. Не до примет было. От очной ставки с Рахметжановым он наотрез отказался, а значит, опознавать не намерен. Боится, и переломить его в этом вряд ли удастся.

Со слов Пашки даже словесный портрет не создашь, не говоря уже о фотороботе. «Татарин», и все тут. Чувствуется хватка Креста: так дело обставил, что соучастники и не разглядели ладом друг друга. К тому же не исключена бутафория: парики, наклеенные усы и прочее. Фигурируют же в деле темные очки. Современный преступник на эти вещи горазд. А здесь руку приложил Крест, который подобных историй по колониям наслышался вдосталь."

"Да, крайне ненадежный подход к Рахметжанову через Пашку. Остается сторож Панкратьев. О нападавших тоже дает смутные показания. И его понять можно. Неожиданность случившегося, огромное нервное потрясение, страх за внучку да и за собственную жизнь не прошли бесследно. Он и сейчас еще не отошел окончательно, хотя со следователем разговаривает охотно, без всяких уверток винит себя в преступной халатности. Находясь в боковушке, он отчетливо слышал (потому как в отчаянье ловил каждый звук), как один из нападавших произнес: «Я на стрем!» Всего два слова. Маленькая льдинка в теплой воде. И вероятность опознания по голосу вовсе ничтожная, возможно, равна нулю, но провести данный следственный эксперимент придется. Других подступов к Юсупу пока нет. Не отпускать же его с извинениями обратно...