Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

А сам сюда приехал, другой этап в дознании предстоял. Горючкин должен прояснить роль Хардина во всей этой истории, у него в руках подходы к этому человеку. Расскажет Фирсовой, и тогда запирательство фотографа против него же и обернется. Напустил дыму — пускай самому и глаза ест."

"Молчал Хардин, всем видом показывая, что оскорбился. Теперь не скоро разговоришь. А звонка все нет и нет. Что там стряслось? Алексей шевельнул кистью правой руки, и подушечки пальцев, едва прилипая к стеклу, начали отстукивать дробь. Этот «зуд» в пальцах Коротков ненавидел, но не мог совладать с собой — время тянулось бесцельно, а хотелось скорее услышать слова, подтверждающие его догадку. Молчание затягивалось, и он взял карандаш и стал чертить на чистом листе бумаги разные геометрические фигуры. Это его успокоило, и он снова обратился к Хардину.

— Я, Александр Иванович, так скажу. Кто оступиться не может. От тюрьмы да сумы, сами знаете... Слышал о вашем «таланте», о том, что он у вас три года личной жизни перечеркнул. Так и винить в том надо только себя...

И тут раздался телефонный звонок. Нетерпеливо прижал трубку к уху, ловил далекий голос. Разливалось по телу тепло, смотрел на Хардина. Собран, насторожен, каждый звук ловит. Не выдержал, закричал в трубку:

— Спасибо, Александра Степановна. По пути заверните с делом на Комсомольскую, я вас обязательно дождусь. (На улице Комсомольской находилась прокуратура, и просьба «завернуть» туда означала — подписать у прокурора постановление на арест Хардина.)

С большим внутренним облегчением он положил трубку. Не подвел Пашка, рассказал о банде. И о Хардине тоже. Указал, что навещал его трижды, отвез карточку брата и старые документы. Под чужой фамилией бродит теперь где-то Крест, а под какой, известно только Хардину. Пашка действительно не знает или не захотел показывать против брата.

— Так на чем мы, Александр Иванович, разговор прервали? На том, что золотые руки имеете. Вот и хочется мне понять, зачем сей бесценный дар вы на преступные цели растрачиваете, очень любопытно. Конечно, лестно за того же начальника паспортного стола расписаться, да так красиво, как и он не умеет. Или из меченого документа[30] чистый бланк сделать, а потом заполнить его по своему желанию.

Так можно судьбу иного человека переиначить, развернуть ее на сто восемьдесят градусов. Был, скажем, вор-рецидивист Леха Крест, честно трудового дня Родине не подаривший, а стал славным тружеником с прекрасной биографией, с солидным рабочим стажем.

Взметнулись вверх брови у Хардина.

«Припекать стало, — живо отметил это Алексей, — о своих тяжких задумался, погоди, сейчас совсем горячо станет».

— Да вы, Александр Иванович, не волнуйтесь. Я это тоже пока образно говорю. Тянет иногда на сочинительство.