Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Как его фамилия?

— Федин Алексей Алексеевич.

— Пропуск будет выписан, — сказал Крымов. — Но пусть не опаздывает. Времени мало.

— Слушаюсь, товарищ полковник, — бодро отрапортовал Митька.

— Дешевые приемы, Шурыга, — сказал Александр Иванович, — очередное звание мне еще не присвоили. Небось привык так облапошивать доверчивых младших лейтенантов из ГАИ, называя их майорами, когда они останавливают тебя за нарушения.

— Бывает, — миролюбиво согласился Митька.

Алексей Алексеевич Федин довольно буднично сообщил, что пришел сюда по поводу убийства и что надо заводить дело.

— Если совершено убийство, — сказал Крымов, — то дело наверняка уже заведено.

— Нет. Владимир Иванович Мельников — мой близкий друг — официально умер от инфаркта. Заметьте — второго — за последние три года. Но тем не менее, это стопроцентное убийство — его затравили анонимками. И во взятках обвиняли, и в хищениях, и в незаконных валютных операциях, и в использовании служебного положения, и во всяческой аморалке — от беспробудного пьянства до сожительства с молодыми девицами.

— Комиссии, конечно, все это проверяли?

— Еще бы! Одна за другой. Просто на пятки наступали друг другу.

— Ну и…?

— Так сказать, «сигналы» не подтверждались. Если, конечно, злостную клевету можно называть сигналами.

— Выходит, ваш друг был идеальным начальником?

— Нет. Комиссии кое-какие недостатки в его работе находили. Но заметьте — никакого криминала.

Прежде всего, думал Крымов, надо его убедить, что убийства не было. Должно быть, тяжко осознавать, что твоего друга убили, а ты бездействуешь. Но как найти точные, нужные слова?

Память услужливо выдала факт годичной давности.

— На меня не так давно, Алексей Алексеевич, тоже анонимка пришла. Злоупотребляю, мол, служебным положением и хочу засадить в тюрьму совершенно невиновного человека.

Федин улыбнулся:

— Выходит, в подобной ситуации тоже побывали. Ну и как она вам?

— Интересного мало, — признался Крымов. — Я вывел даже несложную формулу. Суть ее в том, что когда приходит анонимка, то занимаются человеком, против кого она написана. Когда приходит жалоба с подписью, порой занимаются тем, кто написал эту жалобу.

— Я очень рад, что жизнь нас свела, — сказал Федин. — Я уверен, что вы прекрасно меня понимаете.

Александр Иванович действительно его понимал, но оптимизма Федина не разделял.

— Ну и чем закончилась ваша история? — спросил Алексей Алексеевич.

— Невиновного человека суд приговорил к двенадцати годам. Правда, потом анонимка пришла и на судью. В общем, чудовищно все это — как легко замарать имя человека, как легко пишутся ложные доносы, и как легко их принимают на веру.

— Вот! Вот!

— Но, Алексей Алексеевич, все это квалифицировать, как убийство, нельзя.