Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Один из таких росчерков пересекал старый окоп.

30

Вспомнив Тихомирова и его восклицание о минувших боях, Николай всмотрелся в окоп. Да. Бои здесь шли осенью и, види­мо, после дождей: гусеницы вдавались глубоко. А окоп уже в то время был старым, оплывшим, потому что след гусениц прерывался только на его середине, поближе к краю. Впрочем… Впрочем, за три года между боями оборонительными и боями наступательными так глубоко окоп, пожалуй, не оплывет. Зна­чит, он был осыпан. И еще. Если бы это был свежий окоп, лю­бой танк не просто перемахнул бы его, а обязательно поелозил, чтобы гусеницами сровнять землю бруствера, а вместе с ней и защитников окопа. Тот безвестный танкист, что провел маши­ну несколько десятилетий тому назад, не сделал этого. Видимо, окоп был уже не страшен ни танку, ни идущей следом пехоте. Он уже тогда был пуст и полузасыпан.

Да, тот танкист был опытным водителем, умеющим мгновен­но учитывать обстановку. Он прошелся гусеницей по окопу, потому что не боялся подорваться на мине или застрять – окоп обязательно был полузасыпан. Если бы он был нетронут, неизвестный механик-водитель наверняка бы принял левее, чтобы не попасть в ловушку, и подмял бы под себя кусты сире­ни. Но механик был уже из тех, кто впитал в себя опыт войны, а вот те, кто в самом начале войны вырыл этот окоп, по-види­мому, опытом не отличались. Делать окоп на целое отделение возле ориентира – сиреневых зарослей – можно только при неопытности или в крайней спешке. Недаром и воронок здесь побольше, чем в иных местах. Противник бил по ориентирам – сиреневым кустам.

Старый окоп сорок первого года как наглядное пособие рассказал Николаю о своих защитниках. Об их желании драть­ся, но неумении сделать это, об их бесстрашии и силе врага. А танковый след рассказал о тех, кто был и бесстрашен, как его старшие товарищи, и так же жаждал боя, но уже умел мгновен­но ориентироваться, учитывая десятки важных деталей. Это были уже мастера своего дела.

– Да! – все так же торжественно произнес биолог. – Это она! Именно та сирень, которую мы ищем.

К биологу пришла минута его торжества, и отказаться от нее он не мог, но, когда почувствовал, что, кажется, перебор­щил, смутился и отошел в сторонку. Грошев сложил ладони рупором и закричал:

– Ого-го-го!

С той стороны лощины стали спускаться люди из группы Радкевичиуса. Николай сказал биологу:

– Если это единственный куст, то, кажется, начинается са­мое важное.

– Не знаю… Вы думаете, что есть еще один?

– Во всяком случае, проверим этот вариант. – В Грошеве все нарастало щемяще-тревожное нетерпение. – Мне кажется, что именно здесь мы можем найти нечто инте­ресное.

– А что? – совсем по-мальчишески спросил биолог и оста­новился с приоткрытым ртом.