Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Затем ближе застучали каблучки, дверь распахнулась, и молодая женщина, недавно так поспешно оставившая зал, встав на пороге, бросила напоследок:

— Предполагала, что дрянь! Но не думала, что такого разбора!

Шувалов подождал, пока она выбежала на лестницу, подошел к порогу задней комнаты, и взбешенная девица, в которой трудно было узнать Риту, выкрикнула злобно:

— Сама ты дрянь! Поманила отцовыми деньгами… — А увидев Шувалова, закрыла лицо руками, задохнулась сухими рыданиями.

— Ну стоит ли так расстраиваться по пустякам, — сказал он. — Что-нибудь с выходами перепуталось, да?

— С выходами… замуж! — взорвалась манекенщица. — Он мне все плел про курортный роман… Пустяковое увлечение! А сами уже в ЗАГС собрались:.. Конечно, хорошо, когда папаша гомеопат-миллионер, а мне из всей родни одного дядьку поднесли, и тот черт знает кто оказался.

— Да перестань ты выть! — заорал Васин от двери. Лицо его исказило бешенство настолько явное, что Рита смолкла. — А ты-то что здесь ошиваешься? Твоя мадонна там, внизу, глазами хлопает, ищет, куда ее рыцарь делся!

— Просто зашел выразить благодарность и восхищение, не более. — Шувалов покачал головой. — И я предупреждал, что не люблю базарного лексикона… С этого момента можешь считать, что мы незнакомы.

Странную смесь чувств выражало лицо Васина, пока смотрел он в спину уходившему. Но уважение в этой смеси наличествовало.

Старший сержант ввел в кабинет Черенкова.

— Садитесь, Черенков, — предложил Таболов, и тот сел. — На этот раз прошу отнестись к нашей встрече со всей серьезностью.

— А я вообще несерьезно только с дамами общаюсь, — усмехнулся Черенков. — Поскольку они от серьезного подхода скучные становятся.

— Тогда начнем. — Подполковник включил диктофон. — Откуда шкурки?

— Я же сказал: взял у ротозея в «Пассаже».

— Ясно. Когда?

— А с месяц назад… Сразу как в Питер вернулся.

— Точнее не можете?

— Я в численнике свои скромные дости жения не отмечаю. Может, больше месяца на денек-другой.

— Вы не забыли, что откровенность и искренность смягчают наказание?

Могу напомнить.

— Не стоит. Эту азбуку мы хорошо затвердили.

— Тогда объясните следующее. — Таболов подвинул к нему листок бумаги. — Вот справка о том, что эти шкурки поступили на склад десять дней тому назад. Так что месяц тому их в городе быть не могло… Это — раз. А два: вы давно знакомы с Маркиным, Тимофеем Ильичом?

— Не знаю такого, — мрачно отвернулся Черенков.

— Странно. А ведь в свое время отбывали с ним срок в одной колонии и даже в одном бараке. Вот его фотография, узнаете?

— Не имею чести, — даже не взглянув на фото, покачал головой Леша-Нахал.

— Несолидно, Черенков.