Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Одет был Никитин в ладно сшитый серый спортивный костюм, из-под которого выглядывала гладкая шелковая рубашка и темнокрасный галстук в серебристую полоску.

Никитин некоторое время постоял в дверях, рассматривая Каширина: они не виделись больше месяца. Он без труда заметил, что полковник чем-то озабочен, устал, но в то же время находится в состоянии большого напряжения. Никитину все это было знакомо» и, проникаясь сочувствием и теплотой к этому большому, без устали работающему человеку, не в силах дальше сдерживать себя, он шагнул вперед.

— Сергей Васильевич! Друг!!.

Каширин повернулся, увидел Никитина и, заключив его в объятия, радостно воскликнул:

— Степа! Я знал, что ты не задержишься. Знал. Ну, садись, рассказывай!"

"— Да что рассказывать, Сергей Васильевич. Сняли мы на Лахте комнату с верандой, жена готовится к защите диссертации, а я рыбачу понемногу. Начал купаться, взял на прокат лодочку, робинзоню, только Пятницы нет. Собаку завел, дворняжка чистых кровей, приблудился пес случайно, а теперь нас водой не разольешь, — охотно рассказывал Никитин.

— Ну, а тема диссертации у Ксении сложная? — спросил полковник.

— «Контузионный синдром и отдаленные результаты повреждения черепа».

— Эта тема ей хорошо знакома. Когда она защищает диссертацию?

— Осенью, в сентябре или октябре. Сергей Васильевич, что-нибудь случилось, что ты меня так срочно вызвал? — тревожно спросил Никитин.

— Видишь, Степа, у нас всегда что-нибудь да случается. Такая наша «планида», — уклончиво ответил полковник и в свою очередь спросил: — Скажи, Степа, ты ведь, кажется, с Шабровым служил в одном полку?

— Шабров, Петр Михайлович?! — вспомнил Никитин. — Как же, в пятьдесят первом саперном; он командовал батальоном, а я ротой. Если не считать слабости к Бахусу[79], чудесный парень, сильный, знающий инженер. Я в сороковом кончил строительный институт, пришел к нему в батальон и только там понял, что практически ничего не знаю. Нет, он человек стоящий. Хороший товарищ!

— Ты служил с ним по сорок второй? — спросил полковник.

— Точно. В сорок втором меня как офицера, владеющего немецким и английским языками, отозвали из саперной части и попал я в руки Каширина. Вот о нем я ничего хорошего оказать не могу, зверь, а не человек!

— Это я-то?

— Ты-то!

— Ну погоди, я тебе это припомню! Возвращайся из отпуска и приступай к работе!

— Сергей Васильевич, как же так, я еще и отдыхать по-настоящему не начал…

— Я, Степа, тоже посидел бы бездумно на бережку, в камышах с удилищем, отгоняя комаров махорочным дымком. Дела не позволяют, — сказал Каширин и даже вздохнул.