Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Николай порылся на этажерке и обнаружил томик стихов Эдуарда Багрицкого «Последняя ночь».

«Последняя ночь в оккупированном городе, — подумал он, — странно, последняя или, быть может, их будет несколько?»

Ужин был королевский — жареная ставрида с картошкой и даже... рюмка белой! У Юли был заветный флакончик спирта, она развела его кипяченой водой, отчего он стал мутный и теплый. Чуть, самую каплю, она налила себе, остальное ему.

Они чокнулись.

— За победу! — тихо сказал Николай. — Ты знаешь, что значит сейчас для меня эта рюмка?.. Нервы натянуты до предела, как проволочные тяжи... И вот я чувствую, понимаешь, Юля, чувствую физически, как слабеет их натяжение и я погружаюсь в блаженное состояние человека, который не сделал всего, что мог, но сделал все, что было в его силах... Ты знаешь, я просто мечтаю о нарах в тайнике на Тенистой, чтобы спать, спать не думая... Все это время я думал, даже во сне... Понимаешь, Юля, я не верю в обещанный страшный суд в небесах, но знаю, что придет время, и здесь, на земле, позовут нас с тобой и спросят: а что сделали вы в этой борьбе человека со зверем? Ну что мы можем на это сказать? Мы сделали мало, так ничтожно мало...

— Знаешь, Николай, ты опьянел от одной рюмки...

— Знаю. Юля, я могу взять с собой этот томик Багрицкого?

— Конечно. — Она улыбнулась.

— А ты, я вижу, довольна тем, что я пьян...

— Почему?

— Я ослаб, нет во мне прежней силы..."

"— Не понимаю связи...

— Помнишь, ты как-то сказала, что я все меньше нуждаюсь в тебе...

— Забудь об этом, это было давно и неправда... Скоро, очень скоро ты увидишь Анку и своих ребят... В феврале им исполнилось по семи.

Николай лег на кушетку, положив под голову руки, закрыл глаза и в то же мгновение погрузился в сон...

...К пирсу подходит теплоход, белый, нарядный, и на палубе стоит Анка, она старенькая, седая, в очках. Рядом с ней сыновья, они в одном возрасте с отцом... А Николай держит в руках два одинаковых резиновых пингвина — подарок сыновьям, но они так выросли... Аня состарилась, и только он, как был молодым, тридцатитрехлетним, так и остался... «Как же у меня такие взрослые сыновья?» — думает он. Вот подали трап, и они спускаются к нему, Константин и Владимир, поддерживая под руки мать... Анка очень смущена, она так постарела, и у нее возмужавшие сыновья... Трап длинный, как... как Крымский мост в Москве. Они идут, идут... Низкий протяжный гудок дает капитан теплохода, а они все идут по трапу, и кажется, что ему нет конца... И снова протяжный гудок...

Николай просыпается от звука гудка в порту. Сквозь щели в светомаскировке пробивается сиреневый сумрак рассвета. Он смотрит на часы — четверть шестого!

Входит Юля, она уже одета.

— Идем?

— Да, времени терять нельзя ни минуты!

Они молча выходят и идут в порт.

Док ушел, в этом он убедился сам.