Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Николай развязал пакет, сказав:

— Надеюсь, что рекламации не будет!

Лопатто взял в руки корпус наполнителя и капсюль, внимательно осмотрел их и улыбнулся:

— Золотые руки! Признаться, Николай Артурович, я питаю какую-то страсть к рабочим рукам умельца. Если бы не упорство моей жены, я поставил бы у себя в кабинете токарный станок...

— Эдуард Ксаверьевич, обстоятельства складываются так, что... Словом, эта «игрушка» необходима срочно...

— Какой тоннаж судна? — спросил профессор Лопатто.

— Около двух тысяч тонн...

Взвесив на руке оболочку наполнителя, профессор в раздумье сказал:

— Должно быть достаточно... — помолчав, Эдуард Ксаверьевич снова спросил: — Два дня можете подождать?

— Послезавтра в это время?

— Хорошо. Приходите послезавтра.

Лопатто проводил Николая в прихожую и запер за ним дверь.

Только на Старо-Портофранковской улице ему удалось поймать извозчика и подрядить его на Коблевскую."

"В подворотне Глашиного дома стояла парочка. Между поцелуями он страстно шептал:

— Жжешь ты меня! Жжешь!..

Николай перешел на другую сторону улицы и, переждав минут пятнадцать, снова пошел к дому, но услышал из подворотни:

— Жжешь ты меня!.. Жжешь!..

«Хотя бы ты сгорел наконец!» — с досадой подумал Николай и медленно пошел в сторону Новобазарной площади, не торопясь вернулся и еще издали услышал звук поцелуя и:

— Жжешь ты меня!.. Жжешь!..

Не выдержав, он шагнул в подворотню и прорычал:

— Ваши документы!

Женщина бросилась в сторону двора, а мужчина, чуть не сбив Николая с ног, выскочил на улицу.

Николай подошел к окну и заглянул в щель светомаскировки: поставив на швейную машину осколок зеркала, Глаша с постным лицом святоши примеряла черный платок.

Он постучал. Погасив свет, Глаша подошла к окну, отвернула светомаскировку и, узнав его, пошла открывать.

Уже в комнате он увидел на Глаше гайтан с крестом.

— Как с пропуском? — спросил он.

— Комиссар заявление принял, сто марок тоже. Обещал завтра...

— Не спрашивал, почему вы хотите ехать именно в Балаклею?

— Спрашивал. Я ему показала письмо от тетки Раисы. Он прочел, говорит: «фронт близко!» А я ему на стол сто марок и, как вы меня учили, обещала двести. Черт с тобой, говорит, попадешь к русским — проторгуешься!

— Поздравляю, Глаша, с успехом. Вот вам тысяча марок на мануфактуру. Купите три-четыре отреза. В Балаклее можете их продать и деньги использовать по своему усмотрению. Жить-то вам нужно. Молитвы переписали?

Глаша достала из-под матраса книжицу:

— Вот. Не очень разборчиво, как умею...

Николай перелистал страницы, исписанные угловатым детским почерком Глаши, и остался доволен.

— Между строк я впишу подробную информацию.