Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Лицо его приняло обычное, скорбное выражение.

— Приятного аппетита! — сказал, входя в конторку, Николай.

— Да, тут... Знаете... Чем бог послал... — произнес он неопределенно.

— Баббит у вас есть? — Николай перешел к делу.

— Достать можно... — выжидательно сказал мастер.

— Выкладывайте весь наличный запас!

Требование было категорическое, и Гнесианов, не торгуясь, приподнял доску, нагнулся, пошарил под полом рукой, извлек слиток баббита, положил на стол и вопросительно посмотрел на Гефта.

— Я сказал — весь наличный запас! — повторил Николай.

Вздохнув, Гнесианов вытащил еще девять слитков и поставил доску на место.

Гефт повертел в руках слиток. Это был еще тот баббит, на котором он ставил метки.

— Сегодня в заводском ковше станет на ремонт рамовых подшипников «РВ-204». Заливку подшипников вы будете производить этим баббитом. Перед установкой я буду проверять сам. И помните, Василий Васильевич, это очень серьезно. Нас проверяют, и мы должны быть вне подозрений. Вы меня поняли?"

"Гнесианов тяжело вздохнул:

— Понял... А сроки?

— Сроки самые сжатые. Снимите рабочих со всех объектов. Объясните им положение. Предупредите, чтобы никакой самодеятельности! Эту работу мы должны сдать на оценку «отлично». Понятно?

— Понятно. Признаться, я уже соскучился по настоящей работе...

— Скоро, Василий Васильевич, скоро, дорогой! — сказал Николай, понимая, что хотел сказать Гнесианов.

Из-под газеты шел крепкий дух холодной баранины, нашпигованной чесноком, и дразнящий укропный запах соленых огурцов. Николай вспомнил, что сегодня не завтракал, и заторопился:

— Закрывайтесь, мастер, и продолжайте свое единоборство с бараниной! Извините, что помешал! — пошутил он, вышел из конторки и нос к носу столкнулся с Рябошапченко:

— Мне сказали, Николай Артурович, что ты на территории, я и туда, и сюда...

— Неужели готово? — удивился Николай.

— Готово. Но держать это добро в цехе я опасаюсь. Заберешь?

— Сейчас же. Кто точил? — уже на ходу спросил он.

— Берещук. Мне, говорит, понятно что к чему. Дошлый мужик.

В конторке механического оказалась Лизхен — глаза и уши майора Загнера. Здесь же Гефта разыскал по телефону шеф Купфер и сообщил, что корабль вошел в ковш и на подходе к третьему пирсу.

— Пойдем, Иван Александрович, посмотрим, что за посуда «РВ-204», — пригласил он Рябошапченко.

Когда они пришли на третий пирс, здесь уже были шеф Купфер, механик Сакотта, главный инженер Петелин и, к удивлению Николая, профессор Вагнер с толстой и белой, как оплывшая стеариновая свеча, немкой в затейливой шляпке, отделанной гроздьями винограда.