Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Словно на палубе корабля в штормовую погоду, широко уперся ногами и вытащил из кармана пистолет.

Первым оказался на плато сержант Васильев. «Серый» выстрелил не целясь. Сержант залег. Вторым рядом с ним показался Гаев, пуля пробила его соломенную шляпу.

Никитин вышел прямо на Мерлинга и дал выстрел в ноги. «Серый» залег в траве.

— Хельмут Мерлинг! — крикнул Никитин. — Сопротивление бесполезно! Бросьте пистолет!

Мерлинг молчал. В поисках выхода его мозг напряженно работал.

— В последний раз предупреждаю вас, Мерлинг! Вы окружены, сопротивление бесполезно! Бросьте пистолет! — предупредил его майор.

— Хорошо! — Мерлинг швырнул в сторону пистолет, так, по крайней мере, показалось майору.

Никитин поднялся во весь рост и, махнув остальным, пошел на Мерлинга. «Серый» прицелился и выстрелил в его грудь…

По инерции Никитин еще сделал несколько шагов и посмотрел с недоумением на брошенный Мерлингом предмет — это был плоский голубоватый камень. Больше он уже ничего не видел.

Три человека схватили и обезоружили Мерлинга.

Никитин не видел этой последней борьбы. Он был еще в сознании; упершись лбом в иссушенный ветром бобовник, смотрел, как потревоженная им маленькая юркая ящерица, не торопясь, уползала в нору… Когда Гаев перевернул Никитина на спину, тот потерял сознание.

В этот же день майор Никитин был доставлен самолетом специального назначения в Москву. Во время операции профессору Рудневу ассистировала Ксения.

Спустя много дней борьбы за его жизнь первым человеком, которого Никитин увидел, была Ксения.

Никитин долго смотрел на склонившееся над ним лицо жены, потом ее образ стал расплываться, волосы Ксении, пронизанные лучом света, превратились в золотистую дымку, сквозь которую он отчетливо увидел куст пожелтевшего, сухого бобовника, и вдруг… вспомнил схватку с Мерлингом на Синих камнях… Он ничего не знал об исходе борьбы…

По движению его губ Ксения поняла этот немой вопрос.

— Мерлинг арестован, — ответила она.

После обхода больных профессор Руднев молча взял Ксению под руку и повел ее в свой кабинет. Их дожидался здесь полковник Каширин.

— Вам, как непосредственному начальнику Никитина, и вам, коллега, как врачу, — обратился профессор в сторону Ксении, — я могу сказать правду: Никитин вряд ли сможет вернуться к своей профессии… У него есть какая-нибудь другая специальность?

— Он знающий инженер-строитель, — сказал полковник и, помолчав, добавил: — То, что делал Никитин, не профессия, а призвание.

— Знаете, профессор, — в раздумье сказала Ксения, — трудно быть женою чекиста, вся жизнь — это встречи, тревожные расставания… Но любить — значит понять. Верно сказал Сергей Васильевич: быть чекистом — призвание.