Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Вошла дежурная медсестра.

— Как состояние Жарковой? — спросил он.

— Самочувствие больной хорошее. По вашему предписанию полчаса назад ей была сделана подкожная инъекция кофеина с лобелином.

Отпустив медсестру, главврач достал из шкафа сложенный белый халат и передал его Никитину.

Главврач вошел в палату вместе с Никитиным, проверил у Жарковой пульс и, видимо удовлетворенный ее состоянием, сказал:

— Прошу вас уложиться в пять минут, — и вышел из комнаты.

Дусин и без того остренький носик заострился еще больше, на щеках был яркий румянец, дышала она тяжело.

— Дуся, вам будет не трудно ответить на несколько вопросов? — спросил он.

Впервые она видела Никитина в оптическом цехе, он приходил с Пелагеей Дмитриевной, и вот сейчас…

Она ответила на вопрос утвердительно, но, не услышав собственного голоса, откашлялась и повторила громче:

— Мне не трудно… — Как большинство физически здоровых, крепких людей, она стыдилась своей болезни.

— До того как с вами, Дуся, случился этот припадок, вы чувствовали себя хорошо?

— Хорошо…

— Что вы делали до того, как у вас начался припадок?

— Я… стирала…

— Что вы стирали?

— Рубашку… мужа…

— Какая это была рубашка? — с трудом сдерживая свое нетерпение, спросил Никитин.

— Не понимаю…

— Вы стирали рубашку мужа. Какая это была рубашка — белая, голубая? Из какого материала, зефировая, быть может, шелковая?

Удивляясь вопросу, она улыбнулась:

— Это была ковбойка красная… в черно-белую клетку…

— Рубашку вас просил выстирать муж?

— Нет… Борис спал… У него не одна эта рубашка, а он вцепился в эту одну и носит… Воротник совсем заносил… Я встала рано… хотела, пока он спит…

— Когда вы начали стирку, окно на кухне было закрыто?

— Закрыто… Соседка боится сквозняка…

— Вы не можете вспомнить, при каких обстоятельствах вы порезали пальцы?

— Я терла на доске воротничок рубашки, вдруг под рукой хруст и… почувствовала боль в пальце… потом… потом я ничего не помню…

— Спасибо, Дуся. Я прошу вас, чтобы все то, о чем мы сейчас говорили, осталось между нами. Даже если придет вас проведать муж, вы и ему не рассказывайте о нашей беседе.

— Почему?

— Так, Дуся, нужно. Когда вы будете совсем здоровы, мы с вами вернемся к этой теме. Вы обещаете мне?

— Обещаю…

— Честное слово?

— Честное комсомольское, — сказала она и закрыла глаза. Разговор утомил ее.

Никитин вышел из палаты и осторожно, стараясь не шуметь, притворил дверь. В коридоре его дожидался главврач.

— Точно пять минут, — сказал он, взглянув на часы. — Я вижу, что с вами можно иметь дело.

— В таком случае, еще одна просьба: нельзя ли побеседовать с врачом «неотложной помощи»? — обратился к нему Никитин.