Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Худой, аскетического вида старик принял Никитина в высоком сводчатом зале с тонкими фресками Михаила Нестерова. Рабочее место Барминцева было отгорожено книжными шкафами и закрепленными в мольбертах полотнами. Здесь в свете большой подвесной лампы он долго изучал картину, затем сказал (голос у него был глухой и мягкий):

— Конечно, холст, на котором писан этот пейзаж, более позднего происхождения… — Он задумался, затем, откинув привычным жестом густую седую шевелюру, добавил: — Краска мне кажется свежей, словно пейзаж написан недавно, не более полугода назад…

— Все, что вы говорите, Георгий Алексеевич, нас очень интересует, но хотелось бы получить от вас ответ не в плане умозрительных предположений, а конкретный, научно обоснованный. И главное — есть ли под верхним слоем живописи другое изображение? И если есть, то что скрывается под этим пейзажем?"

"Барминцев не мог сразу ответить на все интересующие майора вопросы. Предстояло кропотливое исследование картины через бинокулярный микроскоп, создание рентгенограммы и фотосъемка пейзажа под воздействием ультрафиолетовых лучей. На эту работу Барминцев потребовал шесть часов. Никитину не оставалось ничего другого, как согласиться.

День был солнечный.

На углу улицы девушка в пестрой косынке продавала махровую гвоздику. Никитин машинально купил букетик, Ксюшины любимые цветы, и подошел к парапету набережной. Бережно положил букет на шершавый теплый камень и задумался, смотря, как свежий ветер гонит волны по воде. На противоположном берегу, по направлению к Каменному мосту, шли строем пионеры. Задиристо, по-петушиному пел горн, четко звенела дробь барабана. И Никитину вспомнились строки:

…Под тревожнуюДробь барабанаНашу верность с тобоюСкрепили макиУ камнейОрадура-Сюр-Глана!

Он решительно повернулся и, забыв о гвоздиках, пошел к ожидавшей его машине.

В «Интуристе» Никитин узнал, что в связи с подготовкой к диссертации на кандидатскую степень Сухаревская была в отпуске. Записав ее адрес и даже тему диссертации, он поехал на Метростроевскую, где жила переводчица. Но разыскать Аллу ему удалось лишь в третьем научном зале Библиотеки имени В. И. Ленина. Они вышли из зала, и Никитин тихо спросил:

— Ватикан входит в тему вашей диссертации?

— Я пишу диссертацию о творчестве Франсуа Рабле, а многие произведения французского гуманиста проникнуты духом иронии и сарказма к догматам церкви, — ответила она.

— Некоторые вопросы, связанные с религией, мне не очень понятны.

— Например?

— Скажите, Алла, вот вы работали с Луизой Вейзель. У меня как-то не укладывается в голове — Вейзель католичка и в то же время корреспондентка газеты «Вуа увриер», органа Швейцарской партии труда.