Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Затем я видел аббата Штаудэ в Линце, где он сдал меня штандартенфюреру СС, сказав: «На этом мы, любезный господин Лоран, заканчиваем наш атеистический спор. Надеюсь, у вас нет претензий к нашей гуманности?» В последний раз я видел аббата возле его «мерседеса», когда меня с партией заключенных вели к грузовику для отправки в Маутхаузен. Штаудэ улыбнулся мне и помахал рукой.

— Вы предупредили Луизу Вейзель о вмешательстве аббата Штаудэ в вашу судьбу? — спросил Никитин.

— Нет. Я лишь подтвердил, что знаю его. Все равно она не поверила бы ни одному моему слову.

В кабинет вошел капитан Гаев, передал Никитину папку и узкий листок бумаги.

— Сообщение синоптиков, Федор Степанович. Я вам больше не нужен?

— Нет, спасибо.

Гаев простился и вышел из кабинета. Никитин развязал тесемки папки, достал фотографию и, показав ее Сухаревской, спросил:

— Скажите, Алла, этот человек продал вам картину?"

"— Пожалуй, — подумав, ответила девушка. — Да, это он, только на каком-то другом этапе жизни…

ЗА ЗАКРЫТОЙ ДВЕРЬЮ

Состояние тревоги передалось ей с вечера, когда они встретились с мужем за обеденным столом.

Бывало и прежде — увлеченный новой технической идеей, Тимофей становился сосредоточенным, как бы углубленным в себя. Но взгляд его был иным, он улыбался своим мыслям и, творчески возбужденный, часто повторял по-своему горьковские крылатые слова: «Хорошая это должность — быть человеком!»

Таким же, как сегодня, Вера видела его впервые. Тимофей ел, и ложка зачастую замирала на полпути, в то время как глаза его были устремлены в одну точку и брови плотно сомкнуты в суровую, глубокую складку над переносицей.

До позднего вечера Тимофей работал за своим столом. Она заметила, что настроение его улучшилось, это почувствовал Димка и взобрался к отцу на колени. Обняв сына свободной рукой, Тимофей некоторое время писал, затем, прочитав написанное, опустил ребенка на пол, собрал листы бумаги, пошел на кухню, зажег их, бросил в плиту и, присев на корточки, долго смотрел, как пламя пожирало рукопись. Заглянув на кухню, Вера увидела выражение его лица, его невидящий взгляд, в котором прыгали огоньки отраженного пламени, и ей вновь стало не по себе.

Тщательно скрывая все растущую тревогу, Вера выкупала перед сном Диму, уложила его и, уступив, чего она никогда не делала раньше, дала ему в постель плюшевого мишку.

Тимофей ходил по коридору и курил папиросы одну за другой. Каждый его шаг гулко отдавался по квартире.

Вера уже легла, когда Тимофей вошел в комнату. Он долго расшнуровывал протез, затем опустился на кровать и закрыл глаза. Дыхание его было ровным и спокойным, но она знала, что муж не спит.