Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Мужик жадный…

— До чего?

— До всего, что попадет под руку. Копеечку — и копеечку, баба какая — так и… На что я женщина старая, если Казя напьется, так он и до меня руки тянет. — Она улыбнулась и поправила локон на лбу.

— Вы что же, встречались?

— Было такое.

— Кто да кто?

— Ника, Казя и я. Дом большой, я за хозяйку.

— Это в тупике Клевцова?

— Точно, гражданин начальничек.

— А вы знали художника Доната Юколова?

— Нет. Про такого не слышала.

— В церкви Всех Скорбящих бывали?

— Один раз с Казей на такси ездили. День был выходной. Ника ключи от храма принес. Походили мы, поглядели. Гулко, сыро и страшно.

— Откуда вы узнали, что Ежов в туалете оставил записку?

— А мы там всегда письмами обменивались. Людишки у нас до чужого белья интерес имели. Языки — во! — Она показала ладонью. — Ну, мы через переписку уславливались: когда, где. Записочку на бачок и камешком придавим. Скажите, а вы это надолго?

— Что — надолго?

— Казю, то есть Ежова, взяли?

— Подержим.

— Ну да вам видней.

— Это вы правы. А почему это вас интересует?

— Так я вроде невеста.

Вошел Лунев и положил на стол протокол допроса Ремизова.

— Гражданка Тутошкина, выйдите в коридор и подождите.

Женщина вышла из кабинета. Я включил обратный ход звукозаписи и под гомон птичьего щебетания перемотки прочел протокол.

— Евгений Корнеевич, прослушайте звукозапись, в протокол только главное и дайте Тутошкиной подписать. Почему так долго нет Гаева?

— Дом большой. Сарай, целое хозяйство.

— Да, пожалуй. Я пойду к полковнику.

— Ну, что «Магда»? — спросил меня Шагалов.

— Тертый калач. Отбывала срок за растрату, а в магазине материально ответственная.

— Вы смотрели ее личное дело?

— Уверен, что судимость не указана.

Шагалов достал из сейфа листок бумаги — выписанные сведения из личного дела Тутошкиной, пробежал глазами и сказал:

— У нее перерыв с пятьдесят четвертого по пятьдесят седьмой. «…Не работала в связи с рождением и воспитанием ребенка». В пятьдесят седьмом была амнистия…

— Надо передать дело в ОБХСС. Почему так долго нет Гаева?

А капитан словно стоял под дверью. Гаев вошел в кабинет, поставил на стол тяжелую банку от конфет «подушечка» и сказал:

— Единственная находка, была в погребе среди картофеля, семьсот пятьдесят николаевских золотых десяток. Вот протокол обыска.

— Что говорит Ежов? — спросил полковник.

— Золото ему не принадлежит, уверяет, что подбросили.

— Вы хорошо осмотрели комнату, в которую ведет из кухни вторая дверь налево?

— Хорошо. Арестованный направлен в подследственное отделение городской тюрьмы.

— Владимир Иванович, разделаетесь с золотым запасом Ежова, стукните мне в стену. Не будем откладывать поездку.

Раздался звонок телефона. Владимир Иванович снял трубку.

— Полковник Шагалов. Давайте.