Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Напряженно размышляя, он все больше убеждался, что не совершил ни единого промаха, который мог бы послужить причиной заключения. Это помогло ему сохранить твердость духа.

Вечером загремели замки. Со скрипом дверь открылась, и тюремщики втолкнули кого-то в камеру.

Хватаясь за стены, к свободному углу проковылял, стуча кандалами, высокий худой человек и бросился на пол. Лежал молча, лишь временами раздавались его стоны и хрип. Потом он смолк — как будто заснул. Постарался уснуть и Мирза.

Утром, когда сквозь маленькие отверстия под потолком начал пробиваться свет, Мирза увидел скорчившегося в углу мужчину лет пятидесяти, похожего на высохшую корягу. В предрассветном сумраке с трудом можно было различить длинную тыквоподобную голову и сверкающие глаза. Руки заключенного перебирали четки.

Через некоторое время он заговорил на фарси:

— Ты, парень, откуда? За что попал сюда?

Мирза с почтением поздоровался. Затем ответил:

— Я и сам не знаю, за что, ага.

— Ты откуда?

— Из священного Мешхеда.

— Что делаешь в этих краях?

— Навещал друзей веры. А в Буджнурд приехал к Мухаммед Ахуну.

— Я думал, ты из Советов.

— С какой стати?

— Да потому что здесь, вблизи границы, в зиндане обычно держат перебежчиков.

— А вы по какой причине здесь?

— Меня зовут Нажаф Тарьяки. Всю жизнь занимаюсь торговлей тарьяком[257]. Раньше удавалось добираться до Ашхабада, до Мерва и там продавать товар. Сейчас пройти через границу очень трудно. Хотел связаться с буджнурдскими туркменами, чтобы они переправили на ту сторону тарьяк, но попался. Теперь приходится терпеть эти муки. А ты?

— Я же говорю, сам не знаю, за что. Видимо, какое-нибудь недоразумение или ошибка.

— Нет, в государстве нашего шахиншаха, где господствует вера и справедливость, недоразумений не бывает. Ты не скрывай, говори все как есть. Вот так, как я рассказал о себе. Да смилостивится всевышний, все уладится.

— Я и не сомневаюсь, что люди шахиншаха справедливы.

— Вот и не губи свою молодую жизнь. Я стар, меня еще могут пожалеть, а тебя, боюсь, как бы не стали пытать.

— От судьбы не уйдешь, — пожал плечами Мирза. Он уже понял, что имеет дело с подсадной уткой — провокатором. И с видом полного смирения продолжал: — Обманывать — язык не повернется. Буду надеяться на милосердие господина сарханга. Что может сделать простой смертный перед начертаниями всевышнего?

Как ни старался мнимый тарьякеш, ему не удалось поймать на слове своего собеседника. Два дня пытался он вытянуть у Мирзы что-либо подозрительное, но не мог. На третий день тюремщики увели Нажаф Тарьяки. Теперь он не ковылял, с трудом перебирая ноги, а довольно бодро вышел из камеры.