Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

А потом, после покушения на Гейдриха, меня на фронт в полевую жандармерию назначили. Понятно, в Праге чехов на немцев стали менять.

— Постой, постой, Макс! Как это чехов на немцев менять стали? — не понял Дубровский.

— Это просто. Долго не могли обнаружить убийц Гейдриха, — продолжал Макс Борог. — За их поимку даже десять миллионов крон обещали. А как их поймаешь, если неизвестно, где они прячутся. А немцы думали, что чехи в полиции их покрывают. Вот и решили, чтобы в полиции побольше судетских немцев было. Чехов — на фронт, а немцев — в полицию. Понял теперь?

— Теперь понял. Что ж, так и не поймали тогда убийц Гейдриха?

— Почему не поймали? Поймали. Только они живыми не дались Кто в перестрелке погиб, а кто пулю в висок — и готово. Ты не думай, чехи тоже умирать умеют. Смотря за что, конечно.

— А за что бы ты мог умереть, Макс?

Осоловелыми глазами Макс Борог уставился на Дубровского. Какое-то мгновение он сидел молча, туго соображая, о чем его спрашивают. Потом икнул и погрозил Дубровскому пальцем.

— Если тихо, то можно! — членораздельно проговорил он.

— Что «если тихо»?

— Ты Ярослава Гашека знаешь?

— Конечно, читал. А при чем тут Гашек?

— Я хочу напомнить тебе слова Швейка…

— Ну давай, Макс. Послушаю, как у тебя это получится.

— Так вот, однажды у Швейка спросили: «Здесь стрелять можно?» И знаешь, что бравый Швейк ответил?

— Нет. Не помню.

— Он ответил: «Если тихо, то можно!» Теперь тебе ясно, почему я так сказал?

— Теперь ясно.

— Вот и хорошо, Леонид. Спасибо тебе и твоей даме зато, что вы познакомили меня с хорошей русской девушкой. Она мне действительно понравилась. Давай встретимся с ними еще раз, а то мне одному неловко.

— Ну, раз такое дело, завтра же договорюсь с Алевтиной — и пойдем вместе в кино. Говорят, новый фильм стали показывать."

"— Да-да! «Моя любовь» называется.

— Вот видишь, и название подходящее. Только бы Рунцхаймер другую работу нам не придумал.

— Нет. Я сейчас заходил к дежурному. Там телефонограмма есть от полицайкомиссара Майснера. На завтра Дылду к пятнадцати часам вызывают в Сталино. По какому-то срочному и важному делу. Поэтому можешь считать, что вечер и ночь наши.

— Значит, договорились.

Со двора послышался радостный лай Гараса. Засидевшийся пес опрометью носился от гаража к воротам и опять к гаражу. В ответ ему откуда-то издалека тявкнула какая-то собачонка, но громкий лай Гараса заглушал все.

Под окном захрустел гравий. В луче тусклого света показался Рунцхаймер. Подойдя поближе, он заглянул в оконный проем:

— Господин Дубровский, а что, наш Алекс еще не вернулся из Таганрога?

— Никак нет, господин фельдполицайсекретарь! Я думаю, он сразу доложил бы вам о своем прибытии! — Леонид подошел к окну.

— Вероятнее всего, он сделал бы именно так.