Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

В семь часов. Устраивает это время?

— Да. Но в девять уже начинается комендантский час.

— Ничего. Вы со мной, а я вас провожу домой в любое время.

Алевтина изучающе посмотрела на Дубровского. Взгляды их встретились.

— Скажите, вы немец? — неожиданно спросила она.

— Нет, я белорус.

— А почему же на вас эта форма?

— Служба такая…

— Значит, вам все можно?

— Так же, как и вам.

— Ну, нет. Мне почти ничего нельзя. Да вот хотя бы… Взгляните…

Они шли по центральной улице. Вдруг Алевтина остановилась возле щита с афишами, на котором рядом с рекламой кинофильма «Симфония одной жизни» пестрели листки с приказами и постановлениями немецких властей.

— Здесь приказ номер четыре, он запрещает пользоваться множительными аппаратами. А я машинистка, значит, дома не могу работать. А это приказ номер три. По нему меня могут покарать за недоносительство германским властям о враждебной деятельности моих земляков. Есть и распоряжение пятьсот двадцать, запрещающее пользоваться источниками света после определенного часа. А приказ номер два запрещает мне слушать советские радиопередачи. Тут и еще более десятка других…

— Вы так смело высказываете недовольство по поводу немецких приказов, что вас могут повесить на первом попавшемся фонаре.

— А станет ли светлее, если меня повесят на фонаре?

Теперь улыбнулся Дубровский.

— Однако вы смелее, чем я предполагал. Вас даже не смущает моя форма.

— Я просто чувствую, что вы хороший, добрый человек. К тому же, как вы сказали, я вам нравлюсь.

— Тогда расскажите мне чуточку о себе.

— Вы интересуетесь моей биографией, не сказав даже, как вас зовут.

— Извините, пожалуйста, просто заговорился. Меня зовут Леонид, Леонид Дубровский.

— Еще раз благодарю вас, Леонид, за то, что вы мне так помогли сегодня. А о себе, если позволите, я расскажу вечером. Сейчас я тороплюсь к подруге. Она обещала мне привезти немного продуктов из деревни.

— Ладно, согласен. Значит, в семь у входа в парк.

…А вечером она без утайки рассказала Дубровскому, что муж ее служит в Красной Армии, что сама она с приближением фронта эвакуировалась из Кадиевки на Северный Кавказ, жила с матерью и грудным ребенком в Пятигорске. Но вскоре и туда пришли немцы. Жить у чужих людей, вдали от своего дома, было сложно и дорого, поэтому они с матерью решили вернуться назад, в Кадиевку. Шли пешком через Армавир, Краснодар, Ростов. Ребенка по очереди несли на руках. В пути девочка заболела, думали, что не выживет. Но, к счастью, все обошлось. А теперь вот новая беда- чуть было не отправили в Германию.

— Я бы не перенесла разлуки с дочкой. Наложила бы на себя руки, — с дрожью в голосе призналась Алевтина.

Они долго бродили по аллеям парка.