Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Прибыл подполковник Черных в полк, и все ему здесь не понравилось: летчики — какая-то привилегированная каста, — думал он, — кормят их, словно барчуков, шоколадом, следят за их отдыхом, оберегают и холят, как маменькиных сынков! — И понадобилось немало времени для того, чтобы подполковник Черных понял, что такое современная реактивная авиация, что стоит государству летчик, как трудно вырастить и воспитать его. Фома Иванович в проявлении своих симпатий и антипатий не знал середины. От одной крайности он бросался к другой и, поверив в высокое призвание крылатых людей, он стал всячески оберегать летчиков от ухабов и колдобин на трудной дороге их роста.

Заметив, что подполковник Черных стал подозрительно долго протирать свои очки, всматриваясь в него близорукими, прищуренными глазами, полковник Скопин прошел из штурманской к себе в кабинет, сказав на ходу:

— Зайдите ко мне, товарищ подполковник.

Когда начальник штаба вошел в кабинет командира, здесь уже были замполит Комов и секретарь партбюро Юдин. Поглядывая исподлобья на присутствующих, полковник Скопин молча ходил по кабинету.

Не выдержав тягостного молчания, подполковник Черных сказал:

— По вине старшего лейтенанта Астахова звено не выполнило задания, но мне кажется, что есть смягчающее вину обстоятельство…

— С тех пор, товарищ подполковник, как вы побывали в суде народным заседателем, ваш язык приобрел обтекаемую форму юридической казуистики, — иронически сказал полковник Скопин. — Командир звена не выполнил задания, но «принимая во внимание»… Что принимая во внимание?!

— Разрешите, товарищ полковник? — спросил Комов и, получив согласие полковника, сказал: — Астахов виноват без всяких смягчающих вину обстоятельств! Астахов не принял самолет у техника, он не занимался перед полетом тренажем в кабине; наконец, выдвинутые вперед педали руля поворотов создавали лишь некоторое неудобство при пилотировании, но не могли помешать выполнению летной задачи. Астахов не мог, не имел права задержать вылет звена из-за установки педалей! Это барство и блажь! Кроме того, есть еще одно обстоятельство, усугубляющее его вину: летчик-командир, он должен не с пренебрежительным высокомерием относиться к подчиненным ему людям, а всячески бороться за слаженность, за честь своего экипажа. Что известно Астахову о людях его экипажа? Разве, что Сердечко отличный, знающий свое дело техник. А известно ли Астахову, что техник-лейтенант Сердечко с четырех часов утра на аэродроме, что он тщательно готовил своему командиру самолет, в то время как его ребенок находится между жизнью и смертью?! Кроме того, Астахов еще оскорбил техник-лейтенанта Сердечко, человека, преданного своему делу и любившего его, как сына.