Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Высказался за то, что некоторые принципы последнего, когда согласно религиозным постулатам синтоизма человеком обожествляется окружающая его природа, неплохо бы взять на вооружение сейчас, в период экологического кризиса, сняв, разумеется, с синтоистских положений религиозную окраску.

— Вот вам и тема для разговора в научном мире, — сказал Юрий Алексеевич. — Какими путями добиваются синтоисты безмерного уважения ко всему живому и неживому, к тому, что окружает человека в его повседневной жизни? И как такое уважение привить нашим детям? Я говорю только о них, ибо мы, взрослые, неисправимо проникнуты убеждением, что являемся царями природы и не можем ждать от нее никаких милостей…

— А это, действительно, идея, — сказал Старцев, и Юрий Алексеевич почувствовал, как мнение о нем у доцента несколько улучшилось. — Один из моих аспирантов занимается синтоизмом вплотную. Надо будет натолкнуть его на ваши соображения. От имени науки выношу вам благодарность, Юрий Алексеевич, за ваш, так сказать, вклад…

Леденев рассмеялся…"

"— Какой там «вклад», Валентин Петрович, — запротестовал он. — Будет вам! Но мы увлеклись, кажется, чрезмерно Востоком. Не лучше ли вернуться к христианству? Как вы полагаете?

Некоторое время Валентин Петрович не отвечал.

— Дед мой даже крестил меня в церкви, — сказал наконец Старцев. — Украдкой, что вконец рассорило его с моим отцом-коммунаром. И все мои предки на протяжении, наверное, вот уже почти тысячи лет исповедовали христианство. Но я почему-то с определенным недоверием отношусь именно к этой религии. По нетерпимости к другим верованиям христианство сродни разве что иудаизму, из недр которого вышло, да еще, может быть, исламу… Но вот, скажем, мусульмане почитают Иисуса, называя его Иссой, одним из пророков Аллаха. Они чтят даже Авраама, считая себя детьми его от Сарры… И Коран, священная книга мусульман, отнюдь не объявляет Мухаммеда чудотворцем, в отличие от Иисуса Христа. По Корану — он человек, глубоко понимавший потребности народных масс и потому избранный Аллахом. А вот по той жестокости, с которой христианство всегда расправлялось с инакомыслящими, с иноверцами, ему, наверное, нет равных.

— Потому вы и избрали для изучения буддизм и конфуцианство? — спросил Леденев.

— Может быть, и потому… В восточных религиях меня привлекает самобытность, первичность, так сказать, обращения в каких-то моментах к могуществу человеческого духа. Попытки, затуманенные, конечно, суеверием, попытки раскрыть возможности человека, его тела, его психики… Теизм иудаизма и христианства вовсе мне отвратителен. Деизм древних греков и пантеизм[224] Востока намного ближе тому, кто знает о могуществе Разума.