Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Вслед за ним встал со скамейки и Юрий Алексеевич.

— Если мы пойдем сейчас не спеша к кафедральному собору, то как раз подойдем вовремя, — сказал Валентин Петрович.

Молча они прошли несколько десятков метров, и тогда Старцев заговорил:

— Знаете, Юрий Алексеевич, мне пришла в голову одна мысль. Есть некая аналогия между судьбой профессора Маркерта и мифическим апостолом Петром, одним из двенадцати учеников Иисуса Христа. Вы знакомы с содержанием Евангелия?

— В самых общих чертах, Валентин Петрович. Когда-то давным-давно, в студенческие годы, интересовался-Листал и Библию, и Евангелие. Сейчас у меня лишь туманные представления обо всем этом.

«Вовсе ни к чему знать вам, уважаемый Валентин Петрович, — подумал Леденев, — о том, что мы все с ног сбились, пытаясь расследовать эту загадочную историю через изучение Священного писания. Постой, постой… Хотя, нет, нормально, все идет как надо, своим путем…»

— Тогда я вкратце напомню вам. Во время последней трапезы с учениками, ее называют обычно тайной вечерей, Христос, в ответ на выражение Петром любви и преданности Учителю, сказал ему, что тот сегодня же ночью трижды отречется от него, отречется прежде, чем прокричит петух. И вот после ареста Христа в Гефсиманском саду Петр бродил по Иерусалиму, и, как утверждается в Евангелии от Луки, в нем трижды опознавали приверженца Иисуса. Но Петр отрицал всякую причастность к Христу. И когда он отрекся в третий раз, вдруг прокричал петух… Не правда ли, есть в этой истории нечто, напоминающее судьбу Бориса Яновича?

— Вы правы, — сказал Леденев. — Только не вижу связи этой истории с убийством. При расследовании любого преступления мы в первую очередь ставим вопрос: Cui prodest? Кому выгодно? Если смотреть на историю с петухом, рассказанную сейчас вами, под таким углом зрения, то даже и не представляю себе, каким боком подходит сюда этот ренегат Петр. Разве что по линии чисто формальной…

Произнося эти слова, Юрий Алексеевич едва ли не физически ощутил, как низко упал он сейчас во мнении Валентина Петровича, а впрочем, это еще вопрос, поднимался ли он вообще достаточно высоко… Внутренне усмехнувшись, Леденев еще раз вспомнил добрым словом запрет Жукова говорить кому бы то ни было о фигурке апостола Петра. Пусть не знает о ней и доцент Старцев… Пусть зачисляет его, Леденева, в категорию недалеких людей, пусть считает человеком, не способным ухватиться за такую простую мысль.

Они продолжали разговаривать на общие религиозные темы… Юрий Алексеевич расспрашивал Старцева о буддизме, конфуцианстве, синтоизме.