Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Бенедикт Спиноза — вот самый яркий пример.

— А Уриэль да Коста? — возразил Леденев.

— Верно, этот человек доказывал несостоятельность иудаизма, выступал против святости и непререкаемости его догматов. Но все-таки он оставался приверженцем иудаизма, не порывал с родной религиозной почвой, хотя и был ее искренним и последовательным критиком. А Маркерт, подобно Спинозе, безоговорочно ушел к христианам, которых опять-таки впоследствии отверг во имя атеизма, стал ярым ниспровергателем любых религиозных догматов.

— Стал ярым ниспровергателем, — задумчиво повторил слова доцента Юрий Алексеевич. — Означает ли это, что в атеизме, в своем, так сказать, материалистическом безверии, покойный учитель ваш был фанатиком?

— В какой-то степени, пожалуй, что так, — согласился Старцев. — Вот вы хотите установить, какой личностью был Маркерт, чтобы подступиться к раскрытию мотива его убийства. Я уже говорил, что в истории атеизма трудно найти аналогию Борису Яновичу. Ну кто еще от иудаизма шел к православию, от православия к католицизму, от католицизма к фанатической атеистической пропаганде? Кем был Маркерт? Лучше сказать, кем не был. Например, покойный профессор не был евреем.

— Простите, я вас не понял…

Старцев улыбнулся.

— Давайте посидим у воды. Здесь уж очень хорошо, мирно как-то… А в кафедральный собор мы успеем. Обойдем пруд — а там по каштановой аллее четверть часа хода до острова на Прегодаве.

Они сели на скамейку, выбрав ту, что поближе к воде, и Валентин Петрович продолжил:"

"— Вас удивили мои слова о том, будто Борис Янович не был евреем?

— Удивили, — признался Леденев.

— Я сказал об этом вовсе в другом смысле. Конечно, Борис Янович родился евреем, более того, сыном цадика, о котором один из толкователей Талмуда, праведник Элимелех из Лезны, говорил: «Сын цадика свят уже в утробе матери, потому что она зачала от мужа, который в божественных мыслях предопределил рождение ребенка. Сына цадика следует поэтому называть божьим сыном».

— Ну и память у вас, Валентин Петрович! — изумился Леденев.

— Не жалуюсь пока. Развил ее на заучивании священных текстов… Учиться у профессора Маркерта в аспирантуре и не знать на память оригинала — это исключено. Но каюсь… Про Элимелеха прочитал днями. Просмотрел некоторые работы по иудаизму, — сказал Валентин Петрович. — Меня ведь тоже мучает загадка смерти Бориса Яновича… Я тоже ищу ответа. Ищу в его жизни, в тех религиях, которые он когда-то исповедовал…

— Вот и давайте искать вместе, Валентин Петрович.

Старцев негромко кашлянул.

— Помощь научного консультанта, — добавил Юрий Алексеевич после небольшой паузы.

— А как же иначе? — сказал Старцев. — Детектив из меня вряд ли получится.