Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

 — Как-никак, а наука ведь тоже расследование… Куда теперь мы направимся, о чем будем говорить?

— Мне бы хотелось пройтись с вами по городу. Его я ведь совсем не знаю. Расскажите мне, Валентин Петрович, о достопримечательностях, ежели они попадутся по пути. И одновременно поговорим о профессоре Маркерте… Мне бы хотелось узнать о нем как можно больше. О его личности, взглядах, довольно сложной судьбе… А кто мне может помочь разобраться в этом и помочь квалифицированно, если не вы, Валентин Петрович?

— Наверное, вы правы, — согласился Старцев.

— И пусть в нашем разговоре присутствует сам город, — сказал Леденев. — Вот он, вокруг нас, третий наш собеседник… Город, в котором покойный Борис Янович прожил последний период жизни, город, в котором его убили. Согласитесь, участие самого города в нашем разговоре поможет нам завязать логические узелки, наметить новые ассоциативные связи. Как вы считаете?

Валентин Петрович с любопытством глянул на Леденева.

— Однако, — проговорил он. — Понимаю теперь, почему Татьяна решила играть для вас сегодня.

— Вам известно об этом? — спросил Юрий Алексеевич.

— Известно. Вы произвели на обитательниц дома Маркерта довольно благоприятное впечатление. Любите органную музыку, Юрий Алексеевич?

— В некоей мере… Но, к сожалению, мало знаком с нею. Мало даже для дилетантских высказываний.

— Таня играет прилично, — сказал Валентин Петрович. — Конечно, ей далеко еще до питерских мастеров, до органистов парижской школы, но что божий дар у дочери покойного Бориса Яновича есть — это не отнимешь. Значит, говорите, берем наш город в собеседники? Что же, неплохая мысль. Тогда идемте берегом Большого городского пруда… Он примыкает к Приморскому парку имени 9 апреля.

В тенистой липовой аллее, которая со стороны университета зеленым полукольцом охватывала южную часть пруда, Валентин Петрович сказал:

— Мне думается, что с биографией Бориса Яновича вы знакомы во всех деталях и от меня требуются только какие-то определенные выводы, собственные нестандартные наблюдения… Так я вас понял, Юрий Алексеевич?

Леденев кивнул.

— Именно так, Валентин Петрович.

— Что ж, попытаюсь… Видите ли, религиозные искания, эти резкие перепады в убеждениях не прошли, да и не могли пройти для профессора Маркерта бесследно. Ведь Борис Янович совершенно искренне менял убеждения в пользу другой веры, которую считал достойной признания в тот или иной период своей жизни. История знает немало примеров, когда человек, готовящийся в священники, становился вдруг неожиданно для окружающих атеистом. Взять хотя бы Эрнеста Ренана, автора знаменитой «Жизни Иисуса». Труднее, правда, найти приверженца иудаизма, который, отказавшись от последнего, стал бы ярым сторонником отрицания Бога.