Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

По темнеющему небу, оранжевые от закатного солнца, словно парусные ладьи, плыли редкие кучевые облака. На клумбах, выращенных Леной около крыльца библиотеки, ночные фиалки еще дремали, плотно сомкнув в кулачки тонкие пальчики своих лепестков. Золотистые бархотцы и петуньи повернули свои головки на запад, провожая уходящее солнце. Черный дрозд, точно пробуя голос, издал несколько переливчатых трелей, умолкнул и снова, уже во весь голос, запел свою грустную трогательную песню.

Некоторое время Комов постоял на пороге, высматривая певца в густой листве подступивших прямо к дому деревьев, и почему-то вспомнил сказанные Леной слова о хорошем и праздничном чувстве."

"Когда Комов свернул за угол большого жилого дома, он увидел техник-лейтенанта Родина и по мочалке, откровенно выглядывавшей из бумажного свертка в его руке, понял: Родин собрался в городскую баню. Отступив в тень дома, Комов, едва сдерживая смех, наблюдал за Родиным и Чингисом. Пригибаясь в густой траве, Чингис, точно на охоте, крался за Родиным. Разгадав этот маневр, Родин вернулся и решительно отослал пса в городок. Подчиняясь, Чингис неторопливой рысцой затрусил к городку, а Родин направился к автобусу. Отбежав на некоторое расстояние, Чингис воровато оглянулся и, прыгнув в траву, короткими перебежками стал настигать техника. Так продолжалось несколько раз, пока Родин не замахнулся на пса хворостиной, поднятой на дороге. Чингис обиделся, поджал хвост и, уже не оглядываясь, побежал к городку.

У этого темношерстного с белыми подпалинами на груди пса была интересная история. Полк стоял на границе Монголии. Когда был получен приказ о перебазировании части, старый монгол арат, прощаясь с летчиками, подарил им щенка от своей собаки. Это был щедрый подарок. У скотоводов хорошая овчарка ценится дороже коня. Щенка назвали Чингисом. Его везли самолетом, спрятав за пазуху кожаной тужурки. Десять дней полк ехал на запад по железной дороге. Чингис дважды отставал от поезда, его находили и, вновь упрятав в кожаную тужурку, нагоняли свой эшелон. Чингис вырос, стал рослым, сильным псом. Безошибочно отделяя летчиков от людей других профессий, Чингис принадлежал только им и в то же время никому. Когда он хотел есть, настойчиво скребся в двери какого-нибудь домика в гарнизонном городке. Поев и в благодарность вильнув хвостом, он уходил. Пробовали собаку приучить к месту — купили ошейник, которому позавидовал бы любой пес знатных кровей, и посадили Чингиса на веревку. Чингис перегрыз веревку и по-прежнему вел свободную, независимую жизнь. Только одного человека не в кожаной тужурке, а в комбинезоне признавал Чингис — техник-лейтенанта Родина.